В новом романе Василия Аксенова есть все, что вы захотите. На пятачке у слияния Москвы-реки и Яузы уместились гидропланы и подводные лодки, джазовые оркестры и зэковские «шарашки», чемпионки Олимпийских игр по гребле на байдарках и укротительницы тигров, пластинки на рентгеновских костях и чемодан, набитый миллионами долларов, засекреченный академик и сам Иосиф Виссарионович. И все это мелькает в метельном кружении: гайдуки Тито, латышские стрелки, грузинский коньяк «Греми», туркменские ковры,...
Не Изида Трехвенечная Нам спасенье принесет, А сияющая вечная Дева Радужных Ворот.
Петр Чаапаев припрятал парабеллум для лучших времен подготовки к миру. «А ведь так я мог вас и убить, Кирилл Илларионович. Вот парадокс, я просто расстроен: ведь вы мой кумир, но я бы вас устранил в случае приказа». «Ну не расстраивайтесь, – пожал плечами Смельчаков. – Приказ Сталина – закон природы».
Хочу тебе, Кирилл, рассказать об одном своем личном свойстве. Это, быть может, самый большой мой секрет. Капиталистические кремленологи до него так и не докопались. Тебе первому откроюсь. Дело в том, что у меня очень сильно развито чувство врага. В жизни и в политике я много раз на него полагался. И никогда не ошибался. Если я чувствую перед собой врага, стараюсь с ним не тянуть. Сразу принимаю меры по его уничтожению. Интересно, что после уничтожения очень скоро выясняется, что он действительно был врагом. Любопытно, правда? С такой же силой я чувствую и друга и никогда не уничтожаю его, даже если есть подозрения.
«Послушай, мать, ты не можешь мне объяснить, что такое любовь?» – вдруг ни с того ни с сего спросила Гликв. Обе споткнулись в разных дверях квартиры; одна от неожиданности вопроса, вторая от того, что уже нельзя забрать его обратно.
Ну что ж, друзья, давайте начнем наш ужин с традиционного тоста всех советских людей. За генералиссимуса Сталина!
«Послушайте, Кирилл, я ведь прошу вас стать не обычным женихом, а совсем необычным таким. Что-то вроде вечного жениха вечной девы. Вот мне недавно одна умная подруга рассказывала про Александра Блока. Его Любовь была для него Небесной Невестой. Он ее боготворил без всяких этих постельных мерзостей. Почему и мы не можем стать Небесной Парой?»
«Глика, ты меня поражаешь. У Блоков ведь это связано с религией, а мы с тобой коммунисты!»
«Блок ведь тоже был коммунистом».
«Блок был символистом».
«Он написал первую революционную поэму».
«Прочти внимательно, и ты увидишь, что это поэма Апокалипсиса».
Тот, кого боится весь мир, ни на что не способен!
Общение высшей элиты и разговорчики детей во двору - сравним?
...
Поднимем бокалы, содвинем их разом! Сказал Смельчаку Роттердамский Эразм. Это уже шутят братья по поэтическому цеху, и с каждым бокалом все свободнее развязываются языки, и вот уже поэт «Землянки» Сурков опять заманивает хохочущее общество в свои рифмы-ловушки:В саду над старым буераком
Художник ставил деву в позу.
Нарисовав большую розу,
Он покрывал картину лаком...