Классика — лучшие аудиокниги

«За что Ивана Ивановича любила молодежь? К нему льнули все, и не только самые зеленые слушатели его лекций по искусству, но талантливые, уже признанные литераторы и художники „из молодых“. Он был прост, спокоен, ровен, и всегда у него было почему-то весело. Должно быть, потому, что он сам нисколько не старался играть в „молодого“ (хотя мог бы: ему и пятидесяти не стукнуло): анапротив, мягко настаивал на том, что „его времена другие“; но интересовался современностью с такой искренней приятной...

Лев Максимович, хоть теперь и обзавёлся внушительным животом, в молодости слыл далеко не последним знатоком «женского вопроса». И сегодня, устраивая у себя обеды, он нередко развлекает гостей одной из многих своих солоноватых баек. На этот раз он вспоминает пору наивной, неопытной юности: сразу после университета рассказчик отправился отбывать воинскую повинность и взял за привычку часто обедать у ротного командира — в компании, среди прочих, его жены Марианны Фадеевны, Манечки.

Студия «МедиаКнига» представляет аудиокнигу по роману знаменитого английского писателя-реалиста Чарльза Диккенса – «Наш общий друг. Полное издание. Книги 1, 2, 3, 4.» (англ. Our Mutual Friend), который впервые был издан в 1864-1865 годах. С тех пор произведение переведено почти на все языки мира, выдержало не менее четырех экранизаций. Не говоря уже про бесчисленное количество театральных постановок, мюзиклов, вдохновленных этим произведением успешных книг, сценариев и других творческих...

Тонкая психологическая новелла о столкновении прошлого и настоящего. В центре сюжета — состоятельная супружеская пара, чья жизнь кажется идеальной, пока случайная встреча в отеле не пробуждает старые воспоминания. Рассказ исследует темы социального статуса, утраченных иллюзий и того, как груз былых ошибок мешает счастью в настоящем. Это классический Фицджеральд: элегантный, немного грустный и проницательный в вопросах человеческих слабостей.

На меня с горьким недоумением смотрят снизу, из-под надвинутого на лоб белого платочка, выцветшие старушечьи глаза. Кажется, будто шутя, она согнулась так в дугу, нарочно. Стоит ей перестать шутить,-- выпрямиться, бросить костыль, и я увижу тонкий, гибкий стан, стройно охваченный синим "кубелеком", с красным подолом и красными рукавами, -- костюм живописной, умирающей старины.