В однообразно тихом и плавном течении жизни таятся великие прелести...
...Санин, который, как всякий истый русский, рад был ухватиться за первый попавшийся предлог, лишь бы не быть самому поставлену в необходимость что-нибудь делать.
Первая любовь – та же революция: однообразно-правильный строй сложившейся жизни разбит и разрушен в одно мгновенье, молодость стоит на баррикаде, высоко вьется ее яркое знамя, и что бы там впереди ее ни ждало – смерть или новая жизнь, – всему она шлет свой восторженный привет.
Как подумаешь: нет ничего на свете сильнее… и бессильнее слова!
Для служителей Тёмного заповедь «возлюби ближнего своего» относилась по большей части к стоящему рядом зеркалу.
Пусть лучше будет идиотский план, чем вообще никакого.
Обережник выпрямился и потянулся, горько об этом пожалев: спина, за ночь привыкнув к скрюченному положению, раскрючиванию гневно воспротивилась.
За неимением зеркал парни глянули друг на друга и покатились со смеху, хотя уместней было бы расплакаться. Пожар, дождь и драка не пошли на пользу ни одежкам, ни их хозяевам. В таком виде их задержал бы первый же обережник - по подозрению в ограблении огородных пугал (причем, судя по синякам - у Джая под глазом, у ЭрТара на скуле, - те яростно сопротивлялись).
– Не переусердствовал ли ты с благовониями, воскурив то, что следует заваривать?
- Как же вы меня ....! Последнее употребленное им слово редко использовалось в описании крепкой мужской дружбы, однако идеально подходило к ситуации.