Ты хочешь выйти замуж? Но что изменится? Что даст этот идиотский штамп? Это лошадиное тавро… Пока мне хорошо, я здесь. А надоест – уйду. И так будет всегда…
...Если человек не пьет и не работает — тут есть о чем задуматься.
— Генрих Францевич, что касается снимков… Учтите, новорожденные бывают так себе… — Выберите лучшего. Подождите, время есть. — Месяца четыре ждать придется. Раньше он вряд ли на человека будет похож. А кому и пятидесяти лет мало…
- У тебя есть машина? - Ты спроси, есть ли у меня целые носки.
Мой брат, у которого две судимости (одна — за непредумышленное убийство), часто говорит: — Займись каким-нибудь полезным делом. Как тебе не стыдно? — Тоже мне, учитель нашелся! — Я всего лишь убил человека, — говорит мой брат, — и пытался сжечь его труп. А ты?!
- А как один повесился - это чистая хохма. Мужик по-черному гудел.
Жена, естественно, пилит с утра до ночи. И вот он решил повеситься. Не
совсем, а фиктивно. Короче - завернуть поганку. Жена пошла на работу. А он
подтяжками за люстру уцепился и висит. Слышит - шаги. Жена с работы
возвращается. Мужик глаза закатил. Для понта, естественно. А это была не
жена. Соседка лет восьмидесяти, по делу. Заходит - висит мужик...
- Ужас, - сказала Белла.
- Старуха железная оказалась. Не то что в обморок... Подошла к мужику,
стала карманы шмонать. А ему-то щекотно. Он и засмеялся. Тут старуха - раз и
выключилась. И с концами. А он висит. Отцепиться не может. Приходит жена.
Видит - такое дело. Бабка с концами и муж повесивши. Жена берет трубку,
звонит: "Вася, у меня дома - тыща и одна ночь... Зато я теперь свободна.
Приезжай..." А муж и говорит: "Я ему приеду... Я ему, пидору, глаз
выколю..." Тут и жена отключилась. И тоже с концами...
- Есть вакансия. Газета "На страже Родины". Запиши фамилию - Каширин. - Это лысый такой? - Каширин - опытный журналист. Человек - довольно мягкий.. - Дерьмо, - говорю, - тоже мягкое. - Ты что, его знаешь?
Я ненавижу кладбищенские церемонии. Не потому, что кто-то умер, ведь близких хоронить мне не доводилось. А к посторонним я равнодушен. И все-таки ненавижу похороны. На фоне чьей-то смерти любое движение кажется безнравственным. Я ненавижу похороны за ощущение красивой убедительной скорби. За слезы чужих, посторонних людей. За подавляемое чувство радости: "Умер не ты, а другой". За тайное беспокойство относительно предстоящей выпивки. За неумеренные комплименты в адрес покойного. (Мне всегда хотелось крикнуть: "Ему наплевать. Будьте снисходительнее к живым. То есть ко мне, например".)
Он был похож на водолаза. Так же одинок и непроницаем.
А вот с закуской не было проблем. Да и быть не могло. Какие могут быть проблемы, если Севастьянову удавалось разрезать обыкновенное яблоко на шестьдесят четыре дольки?!..