Я – парниковая цветная капуста под солнцем.
Их собаку зовут Киберняжка. Она уже три года как умерла.
Три часа ночи. Пишу смертельно усталый, с поседевшей душой.
Всё существующее — не более чем изменение натяжения водородных ионов на поверхности клеток мозга. Вы меня видите, — но это, собственно, лишь изменение натриево-калиевого равновесия на мембранах ваших нейронов.
С точки зрения здравого смысла историю человечества не понять. Разве Кант, Аверроэс, Сократ, Ньютон, Вольтер поверили бы, что в двадцатом веке бичом городов, отравителем легких, свирепым убийцей, объектом обожествления станет жестянка на четырех колесах, а люди предпочтут погибать в ней, каждую пятницу устремляясь лавиной за город, вместо того чтобы спокойно сидеть дома?
Я пускал корешки чуть пониже коленей, а выше зазеленел. Теперь и руки покрывались почками. Почки росли на глазах, набухали и распускались, белесые, правда, как и положено подвальной растительности; я чувствовал: еще немного – и я начну плодоносить.
Я выглянул на террасу. Птичка чирикала как ни в чем не бывало – дура.
"Даже Галактика больше не манит меня, как не манят нас путешествия, если некуда из них возвратиться."
Лишь кретины и каналии ненавидят гениталии, нынче всюду стало модно славить орган детородный!
По пути в конференц-зал я набрал кипу местных газет – такая уж у меня привычка. Я, конечно, читаю не на всех языках, но по-испански человек образованный всегда что-нибудь разберет.