«Лилит» — последний роман Макдональда, написанный после смерти его двух детей и жены. Роман необычный и неоднозначный, но странно волнующий. К тому же все в творчестве этого выдающегося христианского писателя и проповедника так или иначе интересно. Итак: мистер Уэйн переступает грань между мирами и встречает Адама, Еву и Лилит.
Нельзя быть в чём-то до конца уверенным, это всё равно, что ничего не знать. Жизнь учит этому всех дураков!
Разве было бы лучше для вас то, что вы бы узнали это не от себя и не от него? Что проку в том, что вы будете знать имя предмета, а о нем самом не будете иметь представления? Кто должен, если вы сами этого не сделаете, открыть вам глаза?
Человек настолько свободен, насколько он может себе это позволить…
Ни одному человеку не дано заметить, когда в нем просыпается идиот.
Можно вырасти и не стать взрослым…
– Вы не можете заставлять меня делать что-то против моей воли! – Если бы у вас была воля, вы бы обнаружили, что никто и не может!
Темнота не знает ни себя, ни света, только свет знает и себя, и темноту тоже. Нет никого, кто ненавидел бы больше и понимал зло лучше, чем Бог.
Большая мудрость нужна человеку, чтобы понять, когда он должен уйти, зато глупость может подсказать, когда нужно сразу же вернуться.
Ни одному человеку не дано заметить, когда в нем просыпается идиот.
«Любой человек, — сказал бы я теперь, — больше, чем величайшая из книг!»
Человек, действия которого зависят от трусости другого, сам, по существу, трус.
По правде говоря, человек не может понять что то, пока не поймет, что он этого не понимает, и это и есть его первый робкий шаг – не к пониманию собственно, но к тому, чтобы оно стало в один прекрасный день возможным.
Вы имеете полное право. У вас наилучшее из прав, – ответил я, – оно определяется тем, что вы можете это сделать.
– Я понимаю! Вы не можете отложить свою лопату, поэтому, когда вам некого хоронить, вы должны что-то выкопать! Но вы должны отдавать себе отчет в том, что это, прежде чем оно полетит. Никому не позволено забывать, откуда и когда оно произошло! – Это почему? – спросил ворон. – Потому что тогда оно возгордится и перестанет уважать вышестоящих! Ни одному человеку не дано заметить, когда в нем просыпается идиот.
– Это значит, вы пытаетесь сделать из меня дурака? – сказал я, отвернувшись от него. – Извините! Кроме вас с этим никто не справится!
Ждать труднее, чем идти; но награда для того, кто ждёт, - полнее.
Теперь я понял, что жизнь и правда – одно; что жизнь всего лишь и не более чем блаженство, а там, где она – не блаженство, она и не жизнь, но жизнь в смерти; мертвая жизнь.
Иногда мне кажется, что я слышу рядом со мной шепот, словно кто то, кто меня любит, пытается говорить со мной, но как только мне удается разобрать слова, шепот стихает, и все вокруг так спокойно, что я не знаю, то ли все это происходит в моем мозгу, то ли приходит откуда то извне. Я не ищу всего этого, но оно приходит, и я позволяю приходить ему.
Они были живы, но я был недостаточно мёртв для того, чтобы понять, насколько они живы.
– Неужели ты не понимаешь? – ответил он с улыбкой, которая могла бы рассеять все горести всех его детей, – ты и не сможешь легко отличать настоящее от поддельного до тех пор, пока не станешь достаточно мёртвым; и, уж конечно, когда ты достаточно мёртв – то есть вполне жив, ложь никогда не окажется поблизости от тебя.