Еще подростком Элизабет оставила отчий дом и переселилась к своей дальней родственнице Козетте, богатой вдове, жившей неподалеку от ее дома. Козетта, обладая мягким и уживчивым характером, любила знакомиться с разными людьми и всегда хотела, чтобы все они жили в ее большой усадьбе Гарт-Мэнор, известной также как «Дом с лестницей». Так оно и было: друзья вдовы собирались вместе, приводили своих друзей, и в конце концов под кровом Козетты обосновалась пестрая и веселая компания. Но был среди них...
Странно, что выводы мы делаем но по впечатлению, которое на нас хотят произвести, а в соответствии с собственными представлениями.
Не имея привычки к чтению, почти ничего не зная о литературе, Белл не попала под действие ее наркоза, притуплявшего чувства, и ее суждения о человеческой природе не были искажены ложной реальностью книг.
Но Белл постигла то, что большинству из нас не суждено постичь: однажды убивший может убить вновь. Лиха беда начало.
Если шестидесятые были эпохой сексуальной революции, а семидесятые – символом разрушения окружающей среды, то восьмидесятые стали десятилетием групп поддержки и консультантов. Сомневаюсь, существует ли на свете какая-либо человеческая проблема, материальная или духовная, для которой нельзя найти консультанта.
Разрыв. Первая крошечная трещина в безраздельном внимании возлюбленного, еще не отторжение, ничего конкретного, скорее сначала просто атмосфера рассеянности, неопределенности, а потом неизбежное болезненное прозрение, что именно тот, другой, всегда первым размыкает объятие, прерывает поцелуй, именно его смех перестает быть тягучим и заговорщицким, а в кончиках пальцев уже не сосредоточена вечность.
Человека не так легко убить. Настолько было бы проще, если бы люди умирали от ревности или от того, что их отвергли. Что-то вроде смертельной болезни. "У нее конечная стадия ревности" или "теперь, когда его отвергли, он долго не протянет".