В романе «Город еретиков» писатель-провокатор предлагает свою, скандальную трактовку событий, которые происходили несколько веков назад, когда в средневековой Европе появилась одна из самых главных святынь для всех христиан Туринская плащаница. Вселенский собор 787 года постановил — «Если, начиная с сегодняшнего дня, какой либо епископ освятит храм, в котором не будет священных реликвий, то лишиться сана, как нарушитель церковных традиций» Герцог Джофруа де Шарни понимал важность этого закона. А...
Они разговаривали о пустяках, но вдохновенно и страстно, как это водится между пьяными.
Из Газы происходили платки, в которые обычно оборачивали покойников; полотна под названием "фустан" были родом из деревни Фустан близ Каира; "дамаск" обязан своим именем сирийскому городу; mussolina, он же муслин, привозили в Европу из персидского города Мосул; baldacco - это итальянизированное название Багдада, отсюда и балдахин - это маленькое алтарное покрывало; тафтан производили в Тафте, а табис, хорошо известный во Франции, происходил из пригорода Аттабийи.
Однако, как видите, несмотря на первостепенное христианское пророчество, мы все еще здесь, в мире земном, приговоренные страдать без всякой причины, и конца времен как-то не предвидится.
Чем тщательнее проработан официальный свод законов, тем изощреннее оказываются способы его обойти. Не закон является производным от преступления, но преступление есть производное от закона. Не предписание есть результат греха, а грех - результат предписания. Разве вкусил бы Адам плод с древа, если бы Господь ему этого не запретил? Вначале был запрет - то есть закон, а потом грех. Развитие народа должно быть отмечено не усовершенствованием его законов, а возможностью обходиться без них.
Они были столь бесхитростно объединены велением своих сердец, что у них не было необходимости закреплять свои отношения формально.
Ненависть служила ему дровами, питавшими костер злости, освещавший каждый его шаг.
Все были хозяевами всего, потому что все было общее: кров и еда, а также неученость, которая превращалась в мудрость, и мудрость, которая не переходила в высокомерие; общими были дрова и огонь, а также холод, который становился пыланием; общими были деньги и их нехватка, а также страх, который обращался в отвагу, и отвага, которая не становилась дерзостью.
Она приняла решение нести свою ношу без посторонней помощи и пройти свой крестный путь так, чтобы никто не осушал ее слез.
В людях морально слабых боль вызывает ответную злобу, пропорциональную жестокости пережитых мучений. Жажда мести постепенно затмевает все прочие помыслы, и чувство справедливости уступает место стремлению к реваншу.
Для женщин, которые забеременели по случайности, возможностей оставалось не много: принять наказание, налагаемое Церковью, родить ребенка, взойти на эшафот и, таким образом очистив свою душу, попасть на небеса; бежать из семьи и сделаться проституткой в лупанарии или, если уж повезёт, быть похищенной из семьи своим возлюбленным и укрыться с ним в другом городе или селении.