Впервые на русском – один из знаковых романов мастера британскою магического реализма, автора таких интеллектуальных бестселлеров, как «Зубная фея» и «Курение мака», «Скоро будет буря» и «Правда жизни». Майк и Ким Хэнсон пожертвовали всем в своей жизни, чтобы осуществить давнюю мечту – поселиться на заброшенной вилле на крохотном греческом островке. Но почему все, о чем они только ни подумают, сразу воплощается – змеи, скорпионы и тропические бури? Кто наблюдает за ними от руин монастыря,...
– Зачем прикидываешься, будто ничего не происходит, когда прекрасно понимаешь, о чем я? Это очень по-мужски. Игнорировать то, что у тебя под носом.
Я не из тех, кто любит молоть языком. На словах все не так, как на деле.
Манусос знал – кошмары высасывают из тебя что то жизненно важное. Они обхватывают тебя, словно присоски восьминогой рыбы, и высасывают. Что они высасывают? Не кровь, не семя, не костный мозг. Трудно сказать, что именно. Люди считали кошмары обычными снами, дурными снами, зловещими. Но они ошибались. Кошмар – это дух. Ты не мог его видеть, но он должен был питаться, а чем – трудно сказать; но, когда в тебе этого больше не оставалось, ты знал – он ушел. Что то вроде водной составляющей уходило из тебя с кошмаром, он знал это точно, потому что, когда пробуждался от кошмара, ему никогда не хотелось помочиться. Но ты терял не просто воду; украдена бывала самая твоя сущность, душа, кефи. Надо было станцевать, чтобы вернуть кефи.
Когда играешь музыку, необходимо иметь непосредственную связь с почвой, ибо всякая музыка – это пение земли. Печальные песни или радостные и веселые мелодии, меланхоличные мотивы, песни сожаления, или ожидания, или благодарности – все это вопль земли, жаждущей, чтобы ее услышали в ее одиночестве.
Если законы подводного мира другие, тогда какие? Нет тут никаких законов: ты просто плывешь, медленно, осторожно, глядя на мир, скользящий мимо, и кормишься или сам становишься чьей-то пищей. Хорошо бы жизнь на суше была бы такой же простой. Тут, по крайней мере, не существует моральных законов, осложнений в отношениях, грязи, сомнений, ответственности, обязательств, уз, чувства потери или угрызений совести.
Она дразнила мужчин говоря, что наслаждение, которое они дарят ей, длится краткий миг и быстро забывается; наслаждение же, которое доставляют ей книги, длится и после того, как они уходят.
Безделье, решил он, вредно действует на здоровье.
Кошмар – это мир, в котором земля уходит из под ног и может произойти что угодно. Танец – это движение, которое заставляет землю вращаться, и клей, не дающий миру распасться, связующий его воедино, скрепляющий, смиряющий.
Душевная рана похожа на любую другую, со временем покрывающуюся некой неприятной коркой, боль от нее легко трансформируется в своего рода ненависть к ней. Невозможно бесконечно терпеть боль. Происходит отвратительный процесс избавления от нее путем дачи ей логического объяснения – ради выживания. И любовь отстраняется, а все негативные эмоции тут как тут, готовые заполнить образующийся вакуум.
Я расскажу тебе, что мой отец рассказал мне о Святой Троице правды. Во-первых, сказал он, никто не рассказывает всего. Во-вторых, он убедил меня, что никогда не следует пытаться рассказать все до конца. И третье, что он сказал мне: "Если кто-нибудь когда-нибудь будет пытаться рассказать тебе всю правду, не верь ему".
Знаешь, можно наблюдать, если они убивают друг друга. Но если они занимаются любовью, это не годится.
Он пьет, но нет ему облегчения. Это верный способ потерять душу. Есть демоны, живущие в горе, и демоны, живущие в бутылке, и если он зайдет слишком далеко в своем пьянстве, то перестанет быть другом самим себе.
Есть священное и мирское. И священное пребывает под самой поверхностью жизни, невидимое, но вечное. Оно гремит, оно пульсирует под кожей вещей, но жизнь мирская утратила его. Необходимость выживания, земные заботы, поиск хлеба насущного — всё это нарастило верхний слой, затвердело корой между человеком и священным.
Рассудок был как рыбацкая сеть: ему удавалось ухватить наиболее очевидные и важные вещи, плавающие вокруг; но реальность состоит также из всего остального, что проскользает сквозь крупные ячейки сети.
Бывает встречаешь человека и сразу инстинктивно чувствуешь – это друг.
Майк был закоренелым атеистом, но купил свечу, зажег и поставил ее за жену. Он не верил в Бога, но верил в свою любовь к ней и всегда считал, что за любовь стоит зажечь свечу в любом храме.
Это очень по-мужски. Игнорировать то, что у тебя под носом.
Вещь названная, верил Майк, существует; даже если существует как ложь или иллюзия или как совершенное воплощение истины. Ложь существует. Иллюзии существуют. Они существуют, но в иной плоскости, находятся на другой полке.
Поскольку душевная рана похожа на любую другую, со временем покрывающуюся некой неприятной коркой, боль от нее легко трансформируется в своего рода ненависть к ней.
Не существует большей внутренней близости, нежели та, которая даёт близость физическая. Что бы кто ни говорил о духовном, платоническом или интеллектуальном союзе, ничто не связывает так тесно и бесповоротно, как простой, грубый половой акт. Суть в проникновении и приятии, во взаимной отдаче себя. В огне, уничтожающем, и очищающем, и возрождающем, в огне богов.