– Думаю, вам хотелось избавиться не только от Клер, но и от Марии-Терезы тоже – по-моему, на самом деле вы хотели, чтобы из вашей жизни исчезли обе эти женщины, вы хотели остаться в одиночестве. Должно быть, вы мечтали, чтобы наступил конец света. Вернее, чтобы началась новая жизнь. Но так, чтобы она досталась вам даром.
Английская мята худа и стройна, она черного цвета, от нее пахнет рыбой,она пришла к нам с острова Песков.
По- моему, она считала, что узнать людей обычными способами, разговаривая с ними, ощущая их, просто невозможно. Она их видела только целиком.
Невозможно спасти человека, которому наплевать, спасут его, или нет.
Представьте, мне двадцать пять, и меня любит этот замечательный мужчина. В то время я еще верила в Бога и причащалась каждый день. Работала в нашей молочной лавке, а он по-семейному жил с одной женщиной, как с женой, вот почему я поначалу не хотела с ним встречаться… из-за этого. Тогда он взял и бросил эту женщину. Мы любили друг друга как помешанные целых два года. Безумно, другого слова и не подыскать. Это он разлучил меня с Богом. Я не слушала никого, кроме него, он был для меня всем… И вот настал день, когда у меня уже не стало Бога, только он один – он один, и больше никого. А потом наступил другой день, когда он обманул меня.Он припозднился. Я ждала его. А когда наконец вернулся, глаза у него блестели, и он все говорил, говорил без остановки… Я глядела на него, слушала, как он рассказывал, что дежурил на посту, только что вырвался, чем занимался, все это вранье, я глядела на него, а он говорил все быстрей и быстрей, потом вдруг замолк… а мы все глядели, глядели друг на друга, глаза в глаза… И небо рухнуло.
Невозможно бороться с тем, кто не хочет ничего в себе изменить.
Преступление, его чуешь издалека, у него свой особый запах, цвет: причина большинства преступлений - не что иное, как сама возможность.
Это один из тех случаев, когда один человек убивает другого так, как убил бы самого себя. Известно ли вам, что такова подоплека очень многих тяжких преступлений?
Теперь все это кончилось. Теперь я стала только той, кого вы видите здесь, – и никем больше. – А кем вы были в саду? – Той, кто останется после моей смерти.
Понимаете, чистота занимает много места в доме, даже чересчур много…