"Амбруаз с одного взгляда мог оценить произведение искусства", - писал Сезанн. Воллар общался с великими художниками: Гогеном, Моне, Ренуаром, Писсарро... И не только; в книге есть описания встреч с Роденом и Эмилем Золя, Октавом Мирбо и Стефаном Малларме. Живой язык, умение слушать и увлекательно рассказывать - эти качества Амбруаза послужили созданию оригинальной подборки заметок, где комнаты, тротуары, заведения и мастерские наполнены духом времени, а случайные встречи и диалоги художников,...
«Как-то вечером в гостях у мадам С. после ужина, мы разговорились о достоинствах различных религий. Когда спросили мое мнение, я прямо заявил, что если бы мне пришлось выбирать, я отдал бы предпочтение иудейской вере. Второе место я отвел протестантизму, а на самое последнее поставил католическое вероисповедание.
– Но позвольте полюбопыствовать, мсье Воллар. – спросила хозяйка дома, – каковы ваши соображения?
– Мадам, я родился в стране, жители которой не переносят сквозняков. Так вот, в синагогах прихожанам нельзя снимать шапку; протестантские храмы, где не принято оставаться в головном уборе, по крайней мере, прилично отапливаются, а в католических церквах, напротив, люди находятся с непокрытой головой под ледяными сводами, подвергаясь воздействию сквозняков, дующих из всех щелей…».
"...надо сказать, что всюду, где есть хорошее вино, чувствуешь себя во Франции"
"...Подойдя к мольберту, на котором стоял портрет женщины в натуральную величину, одетой в такое прозрачное кисейное платье, что она казалась почти голой, господин Жаке сказал:
- Какая красивая зернистая кожа! Тот, кто повесит это у себя на стене в спальне...
- Это портрет жены одного из моих покупателей, - продолжал Жервекс.
- Надо же! - воскликнул его собеседник. - Должно быть, ему некогда скучать, этому вашему покупателю. И он разрешил ей позировать в таком виде?
- Это не ее тело. Я сделал только небольшой этюд головы; для всего остального позировала натурщица.
- И ваш покупатель остался доволен?
- Думаю, да. Он сразу же спросил у меня адрес натурщицы..."
"Венеция производит особенно волнующее впечатление ночью. Поэтому Мане любил выходить также после ужина. Тогда он охотно разговаривал и не стеснялся в моем присутствии подтрунивать над мадам Мане о как только раздавался голос рыбака, поющего баркаролу, или звуки гитары, Мане тотчас умолкал, захваченный очарованием ночной Венеции. Его жена -- она была превосходной пианисткой -- всякий раз говорила, что с большим удовольствием исполнила бы в этой обстановке Шуберта, Шопена или Шумана. Условившись с мадам Мане, я подстроил как-то небольшой сюрприз. В один из вечеров, после ужина, я пригласил Мане и его жену на водную прогулку. Я велел направить нашу гондолу к соседнему каналу, где находился "Мост вздохов". Там была пришвартована одни из тех вместительных лодок, что служат для перевозки вещей. Я заранее распорядился о том, точбы на это судно перенесли пианино, которое накрыли покрывалами. Мадам Мане, как мы и договорились с нею, пожаловалась на то, что нашу гондолу сильно качает. Я предложил своим спутникам пересесть в эту другую лодку, которая гораздо увереннее держалась на волне. Мы поплыли в направлении Сан-Джорджо-Маджоре. Вдруг под пальцами мадам Мане зазвучала мелодия. Это был романс Шумана. Мане признался нам потом, что получил тогда самое восхитительное впечатление за всё время пребывания в Венеции"
«…будучи освещенными, все эти здания напоминают пироги из пчелиного воска, где каждая ячейка приняла вместо меда капельку электричества»