Вот уже два года, как семья агронома Ивана Ивушкина перебралась в деревню. Филипп, его сын, уже и представить себе не мог другой жизни, без славного дома, где есть большие сени и печь, без тихой речки Меры, луга, Синего леса и всех деревенских и лесных обитателей. Но дело в том, что семья Ивушкиных переезжала обратно в город. Папа Иван Филиппович написал какую-то диссертацию. В городе им дают трехкомнатную квартиру, а папа будет работать в НИИ. И дальше было так: Филипп решился на побег в лес...
- Вот ведь какое дело, новые мои друзья, - начал рассказывать енот. - На всем свете так неаккуратно обращаются со словами! А ведь сказанное слово никуда не девается. Сказано - значит, оно уже есть.
- Ну и что? - подивился Ивушкин.
- А то, что слова бывают разные. Хорошие слова, немножко подержавшись возле земли, улетают на звезды и там превращаются в прекрасные цветы. Звезды радуются и начинают светить еще ярче. Это они так возвращают радость на землю. И тогда всем делается хорошо. Вы не думайте, что звезды просто так светят, от нечего делать. Чем больше чистого звездного света, тем лучше живется всему живому - людям, зверям, птицам, деревьям, кустам. Поэтому чем больше хороших, добрых, красивых слов говорится, тем радостнее всем.
- Вот это да! - подивился Ивушкин такому неожиданному обороту.
- Молчи, Ивушкин, не перебивай, - одернула его Луша.
- Да только беда, что плохих слов говорят почти столько же! - вздохнул Нотя. - У одних плохое слово вылетает, потому что человек брякнул не подумавши, у других - потому что человек ночью во сне с бабушкой поссорился, у третьих душа невоспитанная. Да мало ли еще почему?
- Да ты-то что так расстраиваешься? Ведь не тебе же все плохие слова достаются! - сказал Ивушкин.
- Да как же не мне, когда мне! Плохие слова куда деваются?
- Куда? - полюбопытствовала Луша.
- Как только на земле кого-нибудь обидят или расстроят, так после этого слова сразу же летят на облака. И расплываются на них уродливыми грязными кляксами. Если не успеешь выстирать, такой безобразный, грязный дождь на землю польется - ужас!
- Так это ты облака стираешь, да? - изумился Ивушкин.
- Облака, - сокрушенно покачал головой Нотя. - Ловлю сачком - и стираю, и стираю. И развешиваю. И высушиваю. И отпускаю обратно на небо. Без передышки. Хоть бы люди поняли наконец, что плохое слово не просто так - брякнул, и до свидания. Это каждый раз - грязное пятно на чистом облаке, а бедному Ноте - работа, работа, работа. Вода из бака стала убегать в костер. Поленья зашипели, Нотя пошел мешать облака палочкой.
Взрослые люди иногда впадают в страшное волнение по пустякам, а бывает, проходят мимо вещей важных и серьезных.
— Ежи разве умеют говорить?! — не очень-то деликатно воскликнул Ивушкин. — Ах, люди, люди… — вздохнул еж Вихроний. — Как они сопротивляются всему естественному и стараются втиснуть все в свои представления! Он говорил так мудрено, что Ивушкину пришлось переспросить. — Да ведь ты только что говорил с лошадью! — сказал Вихроний уже по-другому, обыкновенно. — Ну, раз ты знаешь, что лошадь говорит, почему бы не говорить и ежу?
— Вихроний, кто это говорит? — Деревья, — просто сказал Вихроний, точно в этом не было ничего необычного. — Деревья разве умеют? — Все живое умеет говорить, — сказал Вихроний, чуть-чуть вроде бы даже обидевшись. — А у нас, в Синем лесу, они не говорят, — сказал Ивушкин. — Говорят. Это вам только кажется, что они шелестят без смысла.
И он засмеялся и украдкой поглядел на себя в зеркало. Белый, легкий, то вдруг — розовый, расплывчатый, улыбчивый, прохладный, красивый. Он самому себе очень нравился. И ему очень нравилось нравиться. Он всячески старался, чтобы хорошее впечатление о нем усилилось и укрепилось.
— Хорошо тебе говорить, — пробормотал Ивушкин. — Они переезжают, а Луша должна оставаться, да? — Это неправильно, Ивушкин, — сказала Луша. — Неправильно. — Что неправильно? — Неправильно говорить — «они». — Почему это? — Потому что они — это все остальные. А папа и мама- это всегда папа и мама. Не надо говорить про них «они», это им обидно.
И тут же дубнячок кончился, и они оказались перед сплошной полосой не очень высокого, но и не очень маленького, почти что в рост Ивушкина, можжевельника. Каждый можжевеловый куст размахивал колючими своими веточками, бодался с соседом. Тут и гадать было нечего — сразу делалось ясно, что можжевельник полон мальчишечьих драк.
Время — это всегда тикающий будильник, у которого внутри сидит электрическая батарейка, время — это когда кончился длинный и интересный день и уже надо ложиться спать, а спать совершенно не хочется. Время — это то, что, по словам взрослых, все без конца теряют, а вот находить — никогда не находят.
— Когда ж это мы туда доскачем? — сказала Луша. — Это сколько же времени пройдет? ...— Я не понял: кто и куда пройдет? — спросил Макосейка. — Время пройдет, — сказала Луша. — Я с ним не знаком, никогда не встречался, — покачал головой Макосейка.
Забегая вперед, я вам скажу: Ивушкин вырастет хорошим человеком. Добрым, душевным, понимающим. Может быть, и оттого, что в детстве у него была Луша и с ними обоими случилась сказка.