Ю.В. Бондарев - известный русский писатель, воевавший в годы войны под Сталинградом, в Польше и на границе с Чехословакией. В повести "Батальоны просят огня" Великая Отечественная война показана глазами русского солдата, это голая правда о войне. Писателем был поставлен вопрос о средствах, которыми победа была достигнута. Можно ли жертвовать жизнями отдельных людей ради общей цели? Можно ли оправдывать такие жертвы?
Он не умел носить ни формы, ни оружия, не умел отдавать распоряжения, звание "старший лейтенант" не шло к нему - к его косо затянутому солдатскому ремню, к стоптанным кирзовым сапогам, к этому поднятому не по уставу воротнику шинели... Невоенный весь. Но вид его говорил, что война не на целую жизнь, а было и придет время, когда с поднятым воротником можно будет пробежаться по сентябрьскому дождю или сквозь январский снегопад и потом войти в мягкое, уютное тепло, в яркий свет городской квартиры, в полузабытое далекое счастье.
"Что я стою? Почему я не подаю команду? - думал Кондратьев. - Есть ли оправдание тому, что люди гибнут сейчас, а я стою вот здесь как последний подлец и думаю о чистоте своей совести?"
Все-таки жутью веяло от того, что произошло на глазах: стоило нажать на спуск - и человека нет, будто он и на свет не рождался.
Батальон искал боя, а боя не было. И это было самое страшное, что могло быть на войне.
Где-то в мире существовали теория вероятностей, всякие умные вычисления и расчеты средней длительности человеческой жизни на войне, были и расчеты количества металла, которое нужно, чтобы убить солдата. Очевидно, по этой теории роты, рассыпанной на высоте, уже не должно было существовать. Но она существовала...
"Так вот она, война, вот она, жизнь, - думал Кондратьев с облегчением и любовью к этим людям, родственно и крепко связанным с ним судьбою и кровью. - Вот оно, простое и великое, что есть на войне. Вот она, жизнь! Остались прекрасное звездное небо, осенний студеный воздух, дыхание Шуры, соленые остроты Деревянко, смех Бобкова и Цыгичко. И это движение под Млечным туманно шевелящимся Путем... И я... я сам не знаю, буду ли жить, буду ли, но люблю все, что осталось. люблю... Ведь человек рождается для любви, а не для ненависти!"
Не терпит кишка - уйди в дальний окоп, чтоб солдаты не видели, и застрелись. Но молча. Молча!
Если батальон погибнет, то с верой. Без веры в дело умирать страшно...
Не столько из-за Верочки избил эту тыловую амебу, сколько из-за того, что на подхалимских докладах делал карьеру на войне, стервец! Есть на войне, Ермаков, одна вещь, которую не прощаю: на чужой крови, на святом, брат, местечко делать!
- Как же дивизия-то?.. Или впустую все? - Когда убиваешь немца, который убивает тебя, значит, не впустую. Родину не защищают впустую!