Близкое будущее. Америка в упадке, и постепенно превращается в страну «третьего мира». Мировой кризис, войны, всё как обычно. И одна из причин всеобщего упадка — «темпорал» — некое лекарство-наркотик, позволяющее проживать заново любые моменты-воспоминания прошлого, причем предельно реалистично и со всеми подробностями-ощущениями. Три сюжетные линии, три поколения. И у каждого свои причины искать «спасение» в прошлом. Роберт, представитель старшего поколения, постоянно возвращающийся в своих...
Накамура устремил взгляд куда-то на тысячу ярдов внутрь себя — жители Токио довели этот взгляд до совершенства благодаря частым поездкам в переполненных вагонах метро.
Между вновь объятыми пассионарностью японцами и бесконечно усталыми американцами накопилось много непереводимого.
Двигайся, подсказывал ему мозг. Двигайся, идиот. ******** Я попал не в тот фильм! ******** Какая-то часть Вэла желала вернутся туда и пережить все это заново, вновь испытать заполнившее его ощущение силы и свободы, когда он выпустил две пули в грудь и горло Билли Койна. Но пока что Вэл не воспользовался ни одной из своих ампул, чтобы пережить случившееся вторично. Почему-то это казалось ему ... грязным. ******* Мир Ника умер. остался только мир его фантазий, мир хэппи-энда, куда его погружали постоянно: котенок, которого топят снова и снова и всякий раз не до конца.
Ведь это, кажется, Токвиль сказал: «Демократия и социализм не имеют ничего общего, кроме одного слова — „равенство“. Но обратите внимание на разницу: если демократия стремится к равенству в свободе, то социализм — к равенству в ограничениях и рабстве.
Вэл вяло ответил, что эта правая антихалифатская брехня потеряла всякий смысл еще до того, как Леонард впал в старческий маразм. Как и все американские дети, Вэл с детского сада изучал Коран и знал, что ислам — религия мира. Это знал любой недоумок.
«Социализм — философия неудачников, манифест невежества, евангелие от зависти, где добродетелью считается равенство в распределении нищеты»
Мы должны отдавать долг нашим мертвецам при помощи памяти, а не химии
Путин шагал к Койну до тех пор, пока мощный обнаженный торс и мускулистые руки царя Владимира не заполнили спину футболки целиком. Потом торс сменился лицом Путина, а лицо — прищуренными глазами. — Ни хрена себе, ему же лет сто пятьдесят, — сказал Манк.
Всю жизнь стремясь понять суть вещей, Леонард пришёл к выводу, что по мере приближения к смерти от старости он всё меньше и меньше понимает в жизни.
...без боли невозможно прожить жизнь. Без боли невозможно иметь перед собой будущее. Если ты жив, то должен находить в себе силы, чтобы переносить боль и утраты, - и преодолев их, найти что-то настоящее. Всё остальное - лишь флэшбэк.