Бродит по Питеру загадочный «человек-альбинос», эдакий мелкий бес, и рассказывает встречным занимательные истории о жизни и смерти, всякий раз меняя свой облик и представляясь по-разному.
...Я тоже сижу вот так, щелкаю по кнопкам, разговариваю с телевизором. Ругаю его, он мне отвечает. Чаще всего чушь, но иногда впопад. Только собаки у меня нет. Раньше боялась завести, потому что полюбишь ее, а она умрет. Теперь наоборот. Помру, что с ней будет?»Драматург усмехнулся.-Вот это соображение и не дало вам выйти замуж. Слишком много думали, кто умрет первый. Надо было думать не про смерть – про жизнь. Мой вам совет: заведите кошку. Только не котенка, а такого взрослого, битого жизнью котяру. Он жил до вас, не пропадет и после вас».-Я собак больше люблю. Кошка сама по себе, она всегда будет немножко чужая.-Мы все сначала чужие. До поры до времени. – Драматург поднялся. – Потом родные. А потом снова немножко чужие, и всяк сам по себе. Не будем требовать от кошки и друг от друга слишком многого. Мне пора. Спасибо, что послушали пьесу.
Один уважает себя за то, что совершает какие-то поступки; другой – за то, что каких-то поступков не совершает.
Существует всего четыре сюжета, всегда волнующих широкую публику. „Как разбогатеть не работая“, „Золушка становится принцессой“, „Найди свою половинку“ и „Любовный треугольник“.
У тоталитарной власти, которой хочется все живое подчинить своему контролю, творческие личности вызывают особое, болезненное любопытство. Во-первых, эти чудаки обладают трудноопределяемой, но несомненной властью над душами, то есть в некотором роде являются конкурентами. Во-вторых, при всей своей человеческой слабости и уязвимости, они непредсказуемы, как бы неуловимы. Взять эту бабочку за крылышки ничего не стоит, но это мало что дает. Крылышки ломаются, на пальцах остается волшебная пыльца — и бабочке конец. А хочется, чтобы она продолжала летать с цветка на цветок, но не по собственной прихоти. Полет должен проходить по линии, которую определяет партия.Вся история советской культуры — сплошная ловля бабочек. ЦК и ЧК семьдесят лет гонялись с сачком за талантами. Одних по неуклюжести придавили. Других зацапали и, желая приручить, обломали им хрупкие крылышки.
Счастье — это дар, он врожденный. Если ты им наделена, все равно будешь счастливой, даже если твой муж Синяя Борода. Но несчастное мироощущение — это тоже дар. Может быть, не менее ценный
А нет никакого завтра, сплошное сегодня.
«Мужчине от жены главное что нужно?» «Любила чтоб». «Ошибаешься. Некоторым надо, чтоб баба их наоборот шпыняла, под плинтус загоняла. Иначе жить скучно. Нет, братан. Нам от них нужно, чтобы они нас сильнее делали. Если ты себя с этой конкретной бабой чувствуешь сильнее, чем без нее, значит, она тебе подходит. Сильнее не в смысле бицепсы-трицепсы. В смысле, лучше себя реализуешь. Ясно?» «Ясно, почему не ясно. С одной женой ты орел, с другой курица мокрая».
-
Мужчине от жены главное что нужно?
— Любила чтоб.
— Ошибаешься. Некоторым надо, чтоб баба их наоборот шпыняла, под плинтус загоняла. Иначе жить скучно. Нет, братан. Нам от них нужно, чтобы они нас сильнее делали. Если ты себя с этой конкретной бабой чувствуешь сильнее, чем без нее, значит, она тебе подходит. Сильнее не в смысле бицепсы-трицепсы. В смысле, лучше себя реализуешь. Ясно?
— Ясно, почему не ясно. С одной женой ты орел, с другой курица мокрая.
— А поразительней всего, что, какой бы урод ты ни был, хоть чмо последнее, обязательно где-нибудь на свете есть баба, которая одна только и может тебя из говна вытащить, человеком сделать. Вот зачем жена нужна.
Счастье усыпляет душу, несчастье ее развивает.
Морщины - это летопись прожитой судьбы.
Вера - это великая и печальная мечта человеческой души о том, что она на свете не одинока, что она кому-то нужна и важна, что она бессмертна.
Чем менее развито религиозное сообщество, тем шире список запрещенных тем, тем ниже порог обиды и тем острее агрессивность ответной реакции. Самая обидчивая религия ислам. Следующая по мнительности - православие. Потом идет католицизм. Наименее обидчивые протестанты и буддисты.
Понимаете, каждый человек — как кино. Бывает кино паршивое, закончилось — не жалко. Бывает классное, смотреть бы его вечно. Но когда хорошее кино заканчивается, вам ведь всё равно радостно, что вы его посмотрели? Оно вас чему-то научило, сделало лучше, вы благодарны создателям. Будете потом вспоминать любимые эпизоды, удачные кадры. И никакой особенной грусти не испытаете, что посмотрели этот фильм и что он закончился.
Знаешь, Людмила, есть люди, которых меняет жизнь. А есть люди, которые сами её меняют.
Бесполезных людей не бывает, бывают бездарные руководители, которые плохо разбираются в людях.
Жить и смерти ждать? Глупо. И чего на нее, дуру, оглядываться? Она и так все время рядом, с утра до вечера и с вечера до утра. Мы бродим через смерть, как через окутанный туманом лес. Вокруг нас, повсюду, её деревья, её ямы, её овраги. Каждую секунду можно напороться, оступиться, провалиться.
В старости что обидней всего? Человек прожил жизнь, набрался и опыта, и ума. Есть что людям сказать, есть, чем помочь. А не слушает никто. Мудрость из тебя, можно сказать, так и льется. Но никому она не нужна
- Ведь счастье – это когда повезет встретить твоего единственного, твою половинку? Все так говорят. И я в это всегда верила. - Ерунда. Счастье – это дар, он врожденный. Если ты им наделена, все равно будешь счастливой, даже если твой муж Синяя Борода. Но несчастное мироощущение – это тоже дар. Может быть, не менее ценный. - Как это может быть? - Счастье усыпляет душу, несчастье ее развивает. Жизнь несчастливца глубже, рельефней. У человека трагического больше возможностей раскрыть свой духовный потенциал.
Про высокие вещи лучше поэтов никто не скажет.
Вот объясните мне, почему с верующими обязательно нужно разговаривать очень осторожно, будто с инвалидами или секс-меньшинствами? Слишком много идей и слов, которые могут задеть ваши чувства. Чуть что не так- сразу крик, анафема, смертельная обида. Но сами вы при этом никого обидеть не боитесь.