1 августа 17.. года к борту судна вышедшей из Архангельска полярной экспедиции прибивает льдину с собачьей упряжкой. Выживший путник-европеец, Виктор Франкенштейн рассказывает капитану историю своей жизни. Эта история нашедшего способ «оживления мертвой материи» студента-естествоиспытателя и путь мести людям его разумного порождения стали основой романа, который признается многими как первое произведение в жанре научной фантастики.
«Мы можем спать — и мучиться во сне, Мы можем встать — и пустяком терзаться, Мы можем тосковать наедине, Махнуть на все рукою, развлекаться, — Всего проходит краткая пора, И все возьмет таинственная чаща; Сегодня не похоже на вчера, И лишь Изменчивость непреходяща.»
Не стану описывать чувства тех, у кого беспощадная смерть отнимает любимое существо; пустоту, остающуюся в душе, и отчаяние, написанное на лице. Немало нужно времени, прежде чем рассудок убедит нас, что та, кого мы видели ежедневно и чья жизнь представлялась частью нашей собственной, могла уйти навсегда, – что могло навеки угаснуть сиянье любимых глаз, навеки умолкнуть звуки знакомого, милого голоса. Таковы ращмышления первых дней; когда же ход времени подтверждает нашу утрату, тут-то и начинается истинное горе. Но у кого из нас жестокая рука не похищала близкого человека? К чему описывать горе, знакомое всем и для всех неизбежное? Наступает наконец время, когда горе перестаёт быть неодолимым, его уже можно обуздывать; и, хотя улыбка кажется нам кощунством, мы уже не гоним её с уст.
Книги и уединение возвысили твою душу и сделали тебя требовательной; но ты тем более способна оценить необыкновенные достоинства этого удивительного человека.
И все же мужчина остается слеп к тысяче житейских мелочей, требующих внимания женщины.
Если вам действительно жаль меня, лишите меня чувств и памяти, превратите в ничто; если же вы этого не можете, исчезните и оставьте меня во тьме.
Ничто не вызывает у нас столь мучительных страданий, как резкая и внезапная перемена.
"Для исследования причины жизни мы вынуждены сперва обращаться к смерти."
Совершенный человек всегда должен сохранять спокойствие духа.
Чрезмерная скорбь мешает самосовершенствованию.
"Я с вами согласен, мы остаемся как бы незавершенными, пока некто более мудрый и достойный, чем мы сами, - а именно таким должен быть друг, - не поможет нам бороться с нашими слабостями и пороками".
Ничто так не успокаивает дух, как обретение твёрдой цели — точки, на которую устремляется наш внутренний взор.
Плох тот химик, который не интересуется ничем, кроме своего предмета.
Если ваши занятия ослабляют в нас привязанности или отвращают вас от простых и чистых радостей, значит, в этих занятиях наверняка есть нечто не подобающее человеку.
Совершенный человек всегда должен сохранять спокойствие духа, не давая страсти или мимолетным желаниям возмущать этот покой.
Друзья детства, даже когда они не пленяют нас исключительными достоинствами, имеют над нашей душой власть, какая редко достается друзьям позднейших лет. Им известны наши детские склонности, которые могут впоследствии изменяться, но никогда не исчезают совершенно; они могут верно судить о наших поступках, потому что лучше знают наши истинные побуждения.
Ничто так не тяготит нас, как наступающий вслед за бурей страшных событий мертвый покой бездействия – та ясность, где уже нет места ни страху, ни надежде.
Друзья детства, даже когда они не пленяют вас исключительными достоинствами, имеют над нашей душой власть, какая редко достается друзьям позднейших лет.
Людям свойственно ненавидеть несчастных.
Неизвестность в тысячу раз хуже самого страшного несчастья.
Почему человек так гордится чувствами, возвышающими его над животными? Они лишь умножают число наших нужд. Если бы наши чувства ограничивались голодом, жаждой и похотью, мы были бы почти свободны; а сейчас мы подвластны каждому дуновению ветра, каждому случайному слову или воспоминанию, которое это слово в нас вызывает.
Жизнь упряма и цепляется за нас тем сильнее, чем мы больше ее ненавидим