Фандорин Эраст 19...Перед концом света 1897 год. Эрасту Фандорину — 41 год. Повесть из сборника «Нефритовые чётки» о приключениях русского суперсыщика Эраста Петровича Фандорина в XIX веке. В Российской империи проводится всеобщая перепись населения. Эраст Фандорин, скрываясь под псевдонимом Кузнецов, нелегально проникает на Родину и оказывается в Архангельской губернии. Здесь в местах, где всегда проживало много приверженцев старообрядческой веры, проводятся таинственные ритуалы,...
Маса вздохнул: "У нас говорят: Срузи князю, которому срузир твой отец. А еще говорят: исчинная вера в верносчи".
– Перепись – первый шаг к цивилизованию не одного отдельно взятого слоя общества, а всей народной массы! – горячо говорил статистик, размахивая чайной ложечкой. – Воистину Россия – страна огромных, неограниченных возможностей. Как здесь можно развернуться, если не боишься работы! В каком ещё государстве человеку моего возраста доверили бы дело такого масштаба? Уездище у нас – больше Бельгии. От края до края 500 вёрст. Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Распишем, всех распишем! И крестьян, и язычников, и мнихов по скитам! Каждого человечка, уж будьте покойны. Размеры, конечно, гигантские плюс адское бездорожье, но и это не беда, коли с умом взяться. Все деревни по берегам рек стоят, а это, доложу я вам, очень дельно придумано. Летом нетрудно доплыть на лодке, а зимой вообще красота – на саночках, как по маслу!Наблюдать за энтузиастом и его юной женой, заворожённо внимавшей оратору, было отрадно. Фандорин даже залюбовался Алоизием Кохановским, который своей худобой, долговязостью и в особенности остроконечной бородкой был вылитый дон Алонсо Кехана, разве что в пенсне.– А что старообрядцы? – осторожно спросил гость. – Не будет ли с ними т-трудностей?– Это да, – несколько померк стерженецкий идальго. – Это большая проблема. Завтра намереваюсь отправиться по Выге – река такая, к Белому морю выходит, близ Усть-Выжска. Но я-то отправляюсь не вниз, а в верховья. Все наши раскольники живут там… В декабре уже ездил, но не очень удачно, нужно ещё раз. – Он расстроенно подёргал себя за бородёнку, однако долго предаваться унынию, видимо, не умел – снова оживился. – Ах, какие там люди! Золотые сердца!
"Так что насчёт чудеснейшего Алоизий Степанович явно спрекраснодушничал."(Фандорин о Крыжове) "Снег вкусно хрустел под копытами лошадей под санными полозьями."
"– А то покрестились бы? – задушевно сказал он. – Вам бы от того хуже не стало, а мне счастье – живую душу к Христу повернул. Право, сударь, что вам стоит?"
Стерженецких гусляков всюду знают, подают хорошо – они мастера сказки сказывать, песни петь. Большие деньги домой приносят. Это целая философия. Задумывалось когда-то как наука смирения и нестяжательства, но мужик наш – куркуль. Как червонцы зазвенели, про спасение души позабыл. Сидят тут, барыши копят. Вон каких хором понастроили. Но богомольны, этого не отнимешь.
" Поразительно, когда о конце света вещал бесноватый Лаврентий это звучало жутко, беспросветно, а у Кириллы даже про страшный суд выходило утешительно и мечтательно."
Чистый от нечистых не замарается, нечистый от чистых не обелится.
"...люди на свете все разные: есть злые, но много и добрых, есть грустные, а есть и весёлые, с одними хорошо говорить, с другими дело делать. "
Этикет японской вежливости предписывает не выделяться из толпы, ибо «торчащий гвоздь бьют по шляпке».
Он смотрел на дальний лес, над которым небо уже наливалось багрянцем, и пытался представить себе, каково это: жить вдали от людей, над рекой, и переписывать мало кому понятными буквицами мало кому потребные книги.