Человечество на пороге Первой мировой войны. Великобритания находится в глубочайшем экономическом и социальном кризисе. Казалось бы, ничто не может отвлечь людей от своих проблем, но взгляды их обращены к небу, к комете, которая неумолимо приближается к Земле. Что принесет она человечеству? Погибель или спасение? Как повлияет на человеческие умы: столкнет в пропасть безумия или прояснит, очистит от зла и обмана?
И мы с ней влюбились друг в друга и начали целоваться, когда нам не было еще восемнадцати лет.
Пылкому влюбленному труднее высказать свою любовь, чем тому, кто совсем не любит.
Каждая эпоха смягчается в нашем представлении и несколько облагораживается по мере того, как уходит в прошлое.
Голод - великий революционер.
Ни один человек не мог бы указать хоть какую-нибудь действительную, прочную выгоду, которая искупала бы истребление людей и вещей и всё зло войны, одинаково неизбежное, какая бы сторона ни победила, чем бы война ни кончилась.
Самый воздух, казалось, был отравлен. Здравого и объективного мышления в то время на свете вообще не существовало. Не было ничего, кроме полуистин, поспешных, опрометчивых выводов, галлюцинаций, пылких чувств. Ничего...
Представьте себе пустую, безлюдную, жалкую улицу, без единого звука, кроме гулкого эха моих шагов, и меня, остановившегося перед объявлением. И среди сонного покоя, на криво наклеенном впопыхах листе ясно видное при холодном, безжалостном свете метеора безумное, ужасное, полное безмерных бедствий слово: «ВОЙНА».
Видя, что люди полны жажды деятельности и готовы с радостью оказывать друг другу всевозможные услуги, многие полагали, что им более не нужно будет той доверчивой интимной близости, которая составляла главную прелесть прежней жизни. Они были правы в одном: близость эта уже не нужна была как опора в стремлении к личной выгоде, в борьбе за существование; но ведь любовь как потребность духа, как высшее ощущение жизни осталась.
Из прочитанных книг, из всех слышанных нами разговоров мы знали, что, раз соединившись, мы соединяемся навеки. А потом мы открывали, что другое существо тоже эгоистично, что у него есть свои мыли и стремления и что они не совпадают с нашими.
В конце концов страсть - ещё не всё в жизни! Может быть, она всё в жизни для животного и дикаря, но не для нас.