Нам почти так же нелегко погасить в себе свет, как победить тьму.
Стоит задуматься о ценности человеческой жизни, когда в армии числятся коновалы, но нет врачей.
Когда тебя все бесит, понимаешь, что ты стар.
Собственное прошлое – это дух, который не желает изгоняться. Единственный экзорцизм для него – смерть.
Стоит установить крайний срок, и время летит к нему стрелой.
Я еще не встречал осмысленной религии. Они обычно непоследовательны. Боги, судя по описаниям их поклонников, большей частью – психопаты с манией величия и паранойей.
- Я не хочу умирать, Костоправ. Всё, что есть во мне, вопиет против несправедливости смерти. Всё, что я есть, чем была и, наверное, буду, вылеплено стремлением избежать конца. – Она тихонько рассмеялась, сдерживая истерику. – Я построила бы себе мир, где я в безопасности. И краеугольным камнем его стала бы смерть.
Близится конец мечтаний. Я тоже не мог представить себе мир, в котором нет меня. И сердце моё гневалось. Гневается. Очень легко представить, как страх смерти становится манией.
- Я понимаю.
- Может быть. Перед вратами тьмы мы все равны, не так ли? Песок струится для всех. Жизнь – только всплеск, кричащий на зубах вечности. Но как же это всё нечестно!
Когда хочешь, чтобы ночь длилась вечно, заря наступает на глазах. Когда хочешь, чтобы часы тянулись, они летят.
Преследовать мечту – это одно. Поймать – совсем другое. Того, что ожидал, никогда не получаешь.
Ненавижу, когда враги становятся людьми. Не положено им этого.