В этом романе, имеющем реально-историческую подоплеку, в то же время тесно соприкасаются миры «Бездны Голодных глаз» и «Пути Меча». При совершенно самостоятельной сюжетной линии книга в определенной мере является первой частью цикла «Путь Меча» — ибо действие здесь происходит за несколько сотен лет до «Пути»… Арабский поэт Х-го века аль-Мутанабби — человек слова и человек меча, человек дороги и человек… просто человек, в полном смысле этого слова. Но в первую очередь он — поэт, пусть даже меч...
Знаешь, Гургин: там, откуда я пришел, я иногда втайне мечтал о венце султана или халифа - но я никогда не мог подумать, что этот венец мне вручат просто так, даром: садись и владей нами! Нет! Я не желаю подарков от какого-то барана, пусть хоть и трижды Златого! Свободный человек, я не люблю, когда мне швыряют подачки - будь то кусок лепешки или диадема царя царей! И если в своих мечтах я надевал на голову венец владыки - в этих мечтах я всегда брал его сам! Понимаешь - сам! Своими руками и мечом! И никак иначе.
— Пить вино — это грех, — наставительным тоном сообщил Безымянный, сам удивляясь собственным словам. — Ибо сказано: «Вино превращает человека в похотливого пса, в грязную свинью!» — Тем, кого превращает, конечно, запретно, — покладисто согласилось чужое дыхание. — А тем, кого не превращает — дозволено. Довод показался Безымянному разумным.
Смешная штука-жизнь.Все прекрасно знают,куда влечет нас течение,и тем не менее каждый надеется,что именно его забросит в иное русло.
Вы даете мне все,и,когда я роняю поданное,вы нагибаетесь,чтобы вновь подать мне-все.Спасибо,не надо.Я возьму сам.
Если спросят: "Ты чей?", отвечай: "Я ничей!" и целуй суку-жизнь горячей!
Есть такие слова, что начинают звучать между сном и явью.
О гроза, гроза ночная, ты душе — блаженство рая, Дашь ли вспыхнуть, умирая, догорающей свечой, Дашь ли быть самим собою, дарованьем и мольбою, Скромностью и похвальбою, жертвою и палачом? Не встававший на колени — стану ль ждать чужих молений? Не прощавший оскорблений — буду ль гордыми прощен?! Тот, в чьем сердце — ад пустыни, в море бедствий не остынет, Раскаленная гордыня служит сильному плащом.
Свободный человек, я не люблю, когда мне швыряют подачки - будь то кусок лепёшки или диадема царя царей. И если в своих мечтах я надевал на голову венец владыки - в этих мечтах я всегда брал его сам. Понимаешь - сам! Своими руками и мечом! И никак иначе.
Подобен сверканью моей души блеск моего клинка: Разящий, он в битве незаменим, он - радость для смельчака. ...... Живой, я живые тела крушу, стальной, ты крушишь металл, И, значит, против своей родни каждый из нас восстал.
Радуйся! - кажется, ты получил, что хотел, и теперь можешь вволю разочаровываться, обладая желанным.