В малолетнем возрасте Горди потерял брата, а впавшие в депрессию родители перестали осознавать реальность. Подросток вместе с друзьями отправляется в лес на поиски трупа мальчика, сбитого поездом. Перед выходом, мальчик забирает с собой пистолет отца, присоединяясь к напарникам. По дороге ребята попадают в различные неприятности, сталкиваясь со странным Майло, спускающем на них собаку и удирают глубже в чащу. Поиски увенчаются успехом и труп парни находят, но банда местных хулиганов тоже...
Почему-то я старательно избегал слова «пуля», употребляя только «патрон».
Такое случается сплошь и рядом: друзья приходят и уходят, а жизнь продолжается.
Крис был абсолютно прав: самые горькие слезы – это слезы отчаяния, бессильной ярости.
— Из-за людей. Вот так всегда: из кожи лезешь вон, стараясь выплыть на поверхность, но всегда найдутся такие, кто тебя утопит.
Большинству ужасно нравились мои рассказы о погребенных заживо, о казненных преступниках, восставших из мертвых, чтобы отомстить приговорившим их судьям, о маньяках, делающих из своих жертв котлеты, но главным образом о частном детективе Курте Кэнноне, который, «выхватив свой «магнум», принялся отправлять патрон за патроном в разверстую зловонную пасть маньяка».
Он поднялся,нацепил на нос очки(прикрыл наготу лица,подумал я) и, вымученно замявшись,побренчал пальцами по губам.
Представляете,все это мне выложил двенадцатилетний мальчишка! Но когда Крис Чемберс это говорил,лицо у него было такое-словно у умудренного жизнью старика,познавшего все на свете...Тон его был совершенно спокойным,даже каким то бесцветным,но именно он вселил в меня настоящий ужас.
Наверное, в жизни каждого из нас есть что-то такое, что для нас имеет первостепенное значение, о чем просто необходимо поведать миру, вот только, пытаясь сделать это, мы сталкиваемся с неожиданным препятствием: то, что нам кажется важнее всего на свете, немедленно теряет свой высокий смысл и, облеченное в форму слов, становится каким-то мелким, будничным. Но дело ведь не только в этом, правда? Хуже всего то, что мы окружены глухой стеной непонимания, точнее, нежелания понять. Приоткрывая потайные уголки своей души, мы рискуем стать объектом всеобщих насмешек и, как уже не раз бывало, наше откровение будет гласом вопиющего в пустыне. Понимание, желание понять — вот в чем нуждается рассказчик.
В такие моменты я вспоминал тот предрассветный час,бархотисто-карие глаза и маленькие замшевые ушки великолепного,совершенно не пугающегося меня животного,настоящего чуда природы...
...неписаный ребячий закон, свято соблюдавшийся в те времена: можно говорить все, что угодно, о другом пацане, можно смешивать его с грязью, обливать его дерьмом, но о родителях его ни в коем случае нельзя было произнести худого слова. Это считалось табу, за нарушение которого полагалась неотвратимая и жестокая кара.
- История вообще-то так себе, - решил я поломаться еще немного. - А мы другого и не ждем, - утер мне нос Тедди, - но все равно рассказывай давай.
Только круглые дураки и маленькие дети, оставшиеся без присмотра, вечно все теряют, не способны сохранить то, что даем им бог
слова — это зло, а любовь — совсем не то, что воспевают все эти безмозглые поэты вроде Маккьюэна. у любви есть зубы, и она кусается. любовь наносит раны, которые не заживают никогда, и никакими словами невозможно заставить их затянуться. в этом противоречии и есть истина: когда заживают раны от любви, сама любовь уже мертва. самые добрые слова способны убить любовь. поверьте мне, что это так — уж я-то знаю. слова — моя профессия, моя жизнь. (Стивен Кинг "Тело")
Вспоминая прожитое, я вижу, что лучших друзей, чем тогда, когда мне было всего двенадцать, я больше уже в своей жизни не встречал. Интересно, только ли со мной так получилось?
Наверное, в жизни каждого из нас есть что-то такое, что для нас имеет первостепенное значение, о чем просто необходимо поведать миру, вот только, пытаясь сделать это, мы сталкиваемся с неожиданным препятствием: то, что нам кажется важнее всего на свете, немедленно теряет свой высокий смысл и, облеченное в форму слов, становится каким-то мелким, будничным.
Ведь посторонним нет дела до потайных уголков нашей души
Кто-то тонет, кто-то выплывает, а жизнь идет своим чередом. Справедливо это или нет, но это так.
Посторонним нет дела до потайных уголков нашей души. Мы окружены глухой стеной непонимания, точнее, нежелания понять. Приоткрывая потайные уголки своей души, мы рискуем стать объектом всеобщих насмешек и, как уже не раз бывало, наше откровение будет гласом вопиющего в пустыне...
Меня не перестает поражать способность людей находить самое больное место у тех, кого хотят обидеть или оскорбить.
Вообще, я совершенно убежден — хотя какой же я писатель после этого? — что для любви не нужно слов, и более того, слова могут убить любовь. Вот точно так же, если, незаметно приблизившись к оленю, шепнуть ему на ухо, чтобы он не боялся, что никто его не обидит, то зверь в одно мгновение исчезнет в лесной чаще — ищи ветра в поле. Так что слова — это зло, а любовь — совсем не то, что воспевают все эти безмозглые поэты вроде Маккьюэна. У любви есть зубы, и она кусается, любовь наносит раны, которые не заживают никогда, и никакими словами невозможно заставить эти раны затянуться. В этом противоречии и есть истина: когда заживают раны от любви, сама любовь уже мертва. Самые добрые слова способны убить любовь. Поверьте мне, что это так — уж я-то знаю. Слова — моя профессия, моя жизнь.