В то время как принцесса носится по разграбленной и выжженной войной земле с отрядом банды Крыс, а магички всех королевств собираются для создания единой и тайной ложи с целью вернуть власть магии, Геральт в сообществе немного странных — поэта, лучницы, нильфгаардца и вампира — рвется за Яругу, для того чтобы освободить Дитя Неожиданности, Северную Королеву, которая должна унаследовать трон Цитры.
— Крррва мать! — проскрипел попугай. — Захлопни клюв! — буркнул на птицу Золтан Хивай. — Прощения прошу. Мудрая эта заморская птица, но невоспитанная.
— У каждого свой долг, — сказала Эитнэ. — Такова жизнь, Мария Барринг. Долги и кредиты, обязательства, благодарности, расплаты. Что-то кому-то должен сделать. А может, себе самой? Ведь если по правде, то каждый всегда расплачивается с самим собой, а не с кем-то. Любой долг мы выплачиваем себе самим. В каждом из нас сидит кредитор и должник одновременно. Главное — уравновесить этот счет. Мы приходим в мир как частица данной нам жизни, а потом все время только и знаем, что расплачиваемся за это. С самим собою. Для того, чтобы в конце концов сошелся баланс.
Прогресс — навроде стада свиней. Так и надо на этот прогресс смотреть, так его и следует расценивать. Как стадо свиней, бродящих по гумну и двору. Факт существования стада приносит сельскому хозяйству выгоду. Есть рульки, есть солонина, есть холодец с хреном. Словом — польза. А посему нечего нос воротить потому, мол, что всюду насрано.
Я сошелся с одной... вампиркой. Все могло быть, да, пожалуй, и было всерьез. Я прекратил кутежи. Но ненадолго. Она ушла от меня. А я принялся пить, как говорится, в два горла. Отчаяние, обида, сами знаете - отличные самооправдания. Всем кажется, будто они понимают. Даже мне самому казалось, что я понимаю. А получилось, что я просто подгоняю теорию к практике. Вам надоело? Я кончаю. Наконец я стал выделывать такое, чего не делал ни один вампир. Начал летать по-пьянке. Однажды к ночи парни послали меня в село за кровью. Я нацелился на девушку, идущую по воду, промахнулся и с разгона врезался в венцы колодца... Кметы меня чуть было не прикончили. К счастью, они не знали, как за это взяться... Продырявили меня кольями, отрубили голову, облили святой водой и закопали. Представляете, что я чувствовал, когда проснулся?
– Старею, видать, принципы наружу вылезли. – У стариков это бывает. – Лучница с сочувствием глянула на него. – И часто вылезают? Отвар из медуницы, говорят, помогает. И вправлять надо. А пока – клади себе подушечку под зад. – Принципы - не геморройные шишки. Ты путаешь понятия. – А кто их там поймет, треп-то ваш заумный! Болтаете, болтаете, одно токо и умеете!
Некоторые утверждают, будто каждая, абсолютно каждая вещь в мире имеет свою цену. Это неправда. Есть вещи, у которых нет цены, они бесценны. Их проще всего узнать: стоит только их потерять, и все - они уже потеряны навсегда.
Есть вещи, которые либо понимаешь сразу, даже без слов, либо не поймешь никогда
Он только выглядит идиотом. Но я постоянно рассчитываю на то, что ему в конце концов захочется пошевелить мозгами. Может, тогда он сделает верные выводы? Может, поймет, что единственное, что у одиночек получается хорошо, – это рукоблудство?
Жизнь - чертовски сложная штука, чтобы судить о ней в черно белых тонах.
Мы приходим в мир как частица данной нам жизни, а потом все время только и знаем, что расплачиваемся за это. С самим собою. Для того, чтобы в конце концов сошелся баланс.
– Порази вас дьявол с вашей болтовней, – занервничала Мильва. – Полсотни пустых слов, когда хватило бы трех: воняет капустой и говном. – Капуста и говно всегда идут в паре, – сентенциозно изрек Персиваль Шуттенбах. – Одно приводит в движение другое. Перпетуум мобиле.
Есть вещи, у которых нет цены, они бесценны. Их проще всего узнать: стоит только их потерять, и все - они уже потеряны навсегда.
Жизнь отличается от банковского дела тем, что ей знакомы долги, которые можно заплатить, только задолжав другим.
Да пусть меня полинялый кролик на пне отдерет, если я когда дурнее тебя парня видала!
- Если будет безопасно, прокричу ястребом-перепелятником. – Ястребом-перепелятником? – обеспокоенно пошевелил бородой Мунро Бруйс. – Да ты ж в подражании птичьим голосам ни уха ни рыла, Золтан. – О том и речь. Как услышишь странный, ни на что не похожий крик – значит, я.
Лучше без точно сформулированной цели двигаться вперед, чем без цели стоять на месте, и уж наверняка гораздо лучше, чем без цели пятиться назад.
Чёрт знает, чем всё кончится, но хорошо, что хоть начинается.
Говорят, конь никогда не наступит на лежащего человека... Не уверен, что каждый конь об этом слышал!
— Ну и компашка мне досталась, — проговорил Геральт, покачав головой. — Братья по оружию! Дружина героев! Прямо садись и плачь! Виршеплет с лютней. Дикие мордастые полудриады-полубабы. Вампир, которому пять тысяч сто с хвостиком месяцев, и чертов нильфгаардец, упорно твердящий, что он не нильфгаардец. — А во главе дружины ведьмак, страдающий угрызениями совести, бессилием и невозможностью принимать решения, — спокойно докончил Регис. — Нет, предлагаю двигаться инкогнито, чтобы не вызывать сенсаций. — И смеха, — добавила Мильва.
Мой колоссальный недостаток — в неизбывной доброте. Я прямо-таки не могу не творить добро. Однако я — краснолюд разумный и рассудительный и знаю, что быть добрым ко всем невозможно. Если я попробую быть добрым ко всему миру и всем населяющим его существам, то это будет то же самое, что капля пресной воды в соленом море, другими словами — напрасные усилия. Поэтому я решил творить добро конкретное, такое, которое не идет впустую. Я добр к себе и своему непосредственному окружению.