Иногда жизнь — это череда случайностей. Ты случайно приняла подарок с подвохом? Ерунда! Случайно очутилась в чужом мире? Пустяки, дело житейское! Случайно стала невестой незнакомого человека? Мелочи какие! Что? Не человека? Хм… ну, и это пережить можно! Вот только в сумме этих случайностей картина получается тревожная. Мир похож не на рай, а на преисподнюю. Новые знакомые вовсе не ангелы, да и ночь здесь — не время отдыха, а званый ужин с вакантным местом главного блюда. И как же выжить обычной...
Арацельс пару мгновений пристально смотрел на меня, а потом спросил:
- Ты что, совсем меня не боишься?
- Я? Очень боюсь! - Не буду кривить душой, его кислая физиономия меня сильно порадовала. Значит, не хочет пробуждать во мне страх. Приятно. - Особенно когда ты приближаешься с каменным выражением лица и непонятно, что хочешь сделать: то ли придушить, то ли обнять.
- А если совместить приятное с полезным? - немного оттаяв, полюбопытствовал он.
- И что в таком случае будет... полезным? - заинтересовалась я.
- Придушить в объятиях.
В каждом из нас есть тот предел, переступать который не следует.
Любопытство — страшная вещь, а женское любопытство и того хуже.
— Ну, не знаю. Приступы одиночества у всех бывают.— Приступы и его отпечаток — очень разные вещи.
Теперь я понимаю, что народное определение "попаданка" не от перемещения в другой мир пошло, а от всем известного слова "попала". Вляпалась, короче говоря, по самое не хочу.
Красно-оранжевое небо, бурая пыль... Чужой мир, чужая реальность, чужое существо с чужими глазами, в которых нет ничего знакомого, даже алая радужка сейчас почти целиком залита сверкающим золотом. И мне подобные цветовые изменения абсолютно не нравятся. Как я заметила, это золото - внешний показатель того, что передо мной кто-то совсем другой, а не снежный блондин, пусть и обращенный в чудовище. И хоть по форме глаза его по-прежнему те же, от выражения, обитающего в них, волосы на затылке начинают ненавязчиво так шевелиться, а в горле появляется неприятная сухость, которую я уже устала сглатывать. Ни привычной насмешки в его немигающем взгляде, ни коротких вспышек злости, одна лишь жажда, от которой меня бросает то в жар, то в холод, и так хочется закричать, освободиться, сбежать... Наивная мечтательница! Это в красивой сказке чудище не только здравомыслящее, но и образованное. Такому и жуткую внешность простить не грех. А в моем варианте - это голодный зверь, до разума которого нельзя достучаться, а из лап - невозможно вырваться.
Невероятно! И вот в это превращаются вполне приличные с виду мужчины? Веселая сказочка, однако... Руки бы пообрывала той "колдунье", которая так над Хранителями поизмывалась. Мало того, что внешность ужасная, так еще и замашки одна другой круче. Секс, еда, драки... настоящие животные.
Хоть для меня и не являлся новостью интерес мохнатого к моему телу (особенно, после встречи с Эссой и ее фривольного поведения в храмовом саду), надежда на то, что удастся отделаться эмоциональным донорством, все же теплилась в душе. А теперь она погасла и рассыпалась прахом, уступив место пониманию того, в какой паршивой ситуации я очутилась. Чувства, судя по горящему вожделением взгляду, интересовали монстра гораздо меньше, чем моя плоть. Похоже, короткой трапезы в Карнаэле ему на первый раз хватило, и теперь по планам стояло удовлетворение других потребностей. Осознав в полной мере, чем, скорей всего, планирует со мной заняться двухметровая с гаком "зверюга", я ощутила и внутренний протест, и ужас, и что-то еще. Но разбираться в этом "что-то" у меня не было ни времени, ни желания.
- А чему радоваться-то, когда выходишь замуж только для того, чтоб аннулировать предыдущий брак? - усилием воли я придала голосу скучающие нотки. Получилось не идеально, но и не совсем плохо. - Однако то, что я не прыгала от восторга, когда шла с тобой к алтарю, вовсе не дает тебе права...
- Я не хотел тебя обидеть! - яростно сверкнув глазами, заявил он и одним коротким движением преодолел разделяющее нас расстояние.
Сзади огонь, спереди... другой огонь: высокий, сильный и оскорбленный в лучших своих побуждениях. Баран твердолобый! И что с ним делать?
- Здесь, - я ткнула пальцем чуть выше его переносицы. - Все твои проблемы сокрыты здесь. Если бы ты хотя бы предупредил меня, а не огорошивал так посреди зала. Неужели сложно было все рассказать, объяснить, поделиться своими идеями? Полностью, а не кусками! Или я не заслуживаю элементарного доверия?
- Дело не в этом...
- Тогда в чем?
- В том, что я привык принимать решения сам. Привык приводить их в действие и расхлебывать последствия. Да, мы семья... Хранители Равновесия. Но каждый из нас одиночка. И это уже не изменить, потому что мы такие. Все! - я хотела отойти в сторону, проскользнув мимо него, чтоб избавиться от нависающей фигуры, от которой, как и раньше, повеяло холодом. Такой контраст температур меня, признаться, напрягал. Но не тут-то было. Мужчина крепко сжал мои плечи, не позволяя улизнуть, и продолжил говорить: - С того момента, как ты появилась, я только и делаю, что пытаюсь вытащить тебя из неприятностей. Мы же договорились: я возвращаю тебя домой, а ты... ты не мешаешь мне это делать! - от его голоса могла бы застыть в жилах кровь, но только не моя. Слишком сильны были эмоции, вырвавшиеся на волю, слишком многое накопилось на сердце за эти дни.
- Но мы не договаривались, что ты будешь вести себя, как последняя скотина, - в тон ему ответила я.
Чтение — отличный способ отвлечься от дум.
Мой жених — мертвец. Бывший. Угу… карету мне, карету! Карету скорой помощи, пожалуйста, с ангелами в белых халатах. Все. Не могу больше. Это говорю я — тридцать девятая жена демона, невеста живого покойника и просто сильно контуженная на голову создательница фантомов. Н-да, вот до чего доводят молодую женщину одинокие ночи с пультом от телевизора и целым списком любимых фильмов ужасов.
Одиночество — это капкан, он цепко держит свою жертву в железных объятиях, позволяя при этом выглядывать наружу, где много таких же, как она, людей. Это создает иллюзию значимости. Для общества, для друзей, для семьи… Но когда рядом нет действительно близкого человека, одиночество пожирает несчастного человека. Медленно и с аппетитом, и в какой-то момент он начинают к этому привыкать.