Века назад два противоборствующих кланов заключили мирный договор – посреди битвы Гесер и Завулон смогли договориться. Соблюдение договоренности залог спокойствия во всем цивилизованном мире, но внезапно произошло грубейшее нарушение. Этот случай может служить начало большой войны и Дозоры стараются не допустить развития кризиса… Наши дни. Город на Неве захлестнули ужасные события, наполненные криком и плачем, неоперившиеся Иные начали творить кошмарные вещи. Словно дикие животные подростки...
15 лет - это большой срок.
За 15 лет человек успевает родиться, потом научиться ходить, говорить и пользоваться компьютером, потом - еще читать, считать и пользоваться унитазом, совсем потом - драться и влюбляться. А в завершение порой производит на свет новых людей или отправляет во тьму старых.
За 15 лет убийцы проходят все круги ада в тюрьмах для особо опасных преступников - и выходят на свободу. Иногда - без капли тьмы в душе. Иногда - без капли света.
За 15 лет самый обычный человек несколько раз радикально меняет свою жизнь. Уходит из семьи и заводит новую. Меняет две-три-четыре работы. Богатеет и становится нищим. Посещает Конго, где занимается контрабандой алмазов, - или селится в заброшенной деревушке в Псковской области и начинает разводить коз. Спивается, получает второе высшее образование, становится буддистом, начинает принимать наркотики, обучается пилотировать самолет, едет в Киев на Майдан, где получает дубинкой по лбу, после чего уходит в монастырь.
Нет, конечно, когда того требовал имидж — присутствовали и размах, и стиль, и то, что Шереметьев привык называть «понтом». Но бывать в местах, где обычно ошиваются новые хозяева жизни, все равно не любил. Зато в той же «Виктории» вермут ему подавали в старинном бокале венецианского стекла всегда в одном и том же. Пиво — в германской кружке с крышкой (если светлое) или ноттингемском эльгварде (если темное). Кофе — в глиняной турецкой чвыре, расписанной еще во времена султанов, и непременно при потемневшей от времени серебряной ложечке с полустертой надписью на неведомом языке. Обеденный сервиз для трапез отличался от вечернего-ночного. Первый состоял из восемнадцати предметов, второй — из пятнадцати.
Пожалуй, виски – лучшее, что могла предложить раса закоренелых индивидуалистов расе раздолбаев от духовности.
На тракторе по минам! На тракторе за пивом! На тракторе за водкой! На тракторе по рожам! На тракторе по бабам! На тракторе по трупам! На тракторе по шпалам! На тракторе по небу! На тракторе по лесу! На тракторе по лужам! На тракторе по струнам! На тракторе по монстрам! Учитесь в институте!
Я следовал за Черным по его стороне, Игорь прикрывал с противоположной, Лайк прикрывал вообще, а Лариса Наримановна прикрывала от дураков, спасибо ей, мудрой женщине.
Лайк всегда бывал краток до талантливости
Судить живых куда легче, чем судить мертвых. Живым всегда что-нибудь нужно.
...перрон остается. Перроны вообще незыблемы, как Москва. Или как Киев.
Большое видится лишь на расстоянии. И видится оно, как правило, чистеньким и нарядным.
- Маладэц! - похвалил Лайк, намеренно копируя акцент. - Какой рэч сказал, вах! - И уже без всякого акцента: - И вообще, работать нужно весело, с огоньком и приколами! Жизнь ведь - в сущности, театр, друзья мои, сплошной и бесконечный театр.
- Драмы или комедии? - справился Швед с живейшим интересом, понятно, тоже наигранным.
- Когда как.