Перси Джексон, двенадцатилетний американский школьник, едва не становится жертвой учительницы по математике. Хорошо, что ручка, которую дал ему мистер Браннер, учитель латинского языка, превращается в настоящий меч и поражает обезумевшую математичку. Но на этом беды Перси Джексона не кончаются. На побережье, куда они уезжают с мамой, на них нападает чудовище Минотавр. И друг Перси по школе, Гроувер, неожиданно пришедший на помощь, оказывается не мальчиком, а сатиром. Но главные приключения...
— Кто говорит, что он видит это место таким, каким видим его мы? — Люди видят то, что хотят. В этом отношении они очень упрямы... то есть настойчивы.
— Но это же все вымысел, — возразил я. — Это мифы, которые создавали, чтобы объяснять молнии, смену времен года, ну и прочее. Это то, во что люди верили, пока не появилась наука.
— Наука! — издевательски усмехнулся мистер Д. — А вот скажи мне, Персей Джексон… — Я вздрогнул, потому что он назвал мое настоящее имя, про которое я никогда никому не рассказывал, — что люди будут думать о твоей «науке» через две тысячи лет? А? Назовут ее примитивным «мумбо-юмбо». Вот так. О, как я люблю смертных — у них абсолютно отсутствует чувство перспективы. Они считают, что так далеко-о-о продвинулись во всем…
Замечательным людям всегда чертовски не везет.
— Ты здорово орудуешь этим ножом! — восхитился я. — Думаешь? — Любой, кто сумел проехаться верхом на фурии, молодец, по-моему.
Порой люди бывают ужаснее чудовищ.
Море не любит сдержанности.
У меня могло подняться настроение только оттого, что мама просто вошла в комнату. Глаза ее искрились и меняли цвет в зависимости от освещения. Улыбка согревала, как теплое стеганое одеяло в холодную ночь. В маминых длинных каштановых волосах появилось несколько седых прядей, но я никогда не считал ее старой. Когда мама смотрела на меня, казалось, что она видит во мне одно только хорошее.
— Зевс уничтожит вас! — пообещала она. — Аид заберет твою душу! — Braccas meus vescimini! — звонко крикнул я. До сих пор не пойму, как у меня выскочила эта латинская фраза. Думаю, она означала: «Пошла в задницу!»
Уж лучше пусть береговая охрана задумается над тем, почему один из нас босой, чем — почему у другого копыта.
Забавно, как люди умеют обволакивать происходящее разными хитросплетениями слов, подгоняя его под собственную версию реальности.
Мне захотелось утопиться. Единственна проблема была в том, что утопиться я не мог.
— В другой раз Афина и Посейдон состязались — кому быть покровителем Афин. В качестве дара твой папа открыл какой-то там источник соленой воды, а моя мама вырастила оливковое дерево. Люди увидели, что ее дар лучше, вот и назвали город в ее честь.
— Наверное, просто потому, что они любили оливки.
— Отвяжись.
— Вот если бы она изобрела пиццу — это я понимаю!
Аннабет бросила взгляд на рог Минотавра в моей руке, затем снова посмотрела на меня. Я воображал, что она скажет: «Ты убил Минотавра!», или: «Ух ты, такой бесстрашный!», или что-то в этом роде. Но девчонка выпалила: — А ты, когда спишь, пускаешь слюни!
Я навлек на тебя судьбу героя, а герой никогда не бывает счастлив. Его жизнь всегда заканчивается трагически.
— Вот от чего мне грустно. — Он указал на замусоренную землю. — И небо. Даже звезд не видать. Они испачкали даже само небо.
Порой люди бывают ужаснее чудовищ.
— Кто говорит, что он видит это место таким, каким видим его мы? — Люди видят то, что хотят. В этом отношении они очень упрямы... то есть настойчивы.
Иной раз силе приходится поклониться мудрости.
Замечательным людям всегда чертовски не везет.
В каком-то смысле хорошо знать, что где-то там сущестуют греческие боги, поскольку есть на кого свалить вину, если пошла непруха.