Дэн Симмонс «Гиперион». Роман, 1989 год. Перевод с английского: Н. Науменко, А. Коротков. Читает Петр Маркин. «Гиперион» - это не просто роман, это настоящая фантастическая эпопея, мощный эпос, который не может не вызывать восхищение глубиной своего замысла. Вся книга состоит из шести историй, которые рассказывают друг другу путешественники во время пути. У всех у них одна цель, но разные мотивы. Каждая из шести историй настолько увлекательна и глубока, что могла бы стать отдельной...
Она ему очень понравилась. Тогда-то мы и поняли,что она не понравится обычным людям.
...даже в безнадежности всегда есть надежда.
Марк Твен однажды с присущей ему простотой заметил: «Верное слово отличается от подходящего, как светило от светляка». Схохмил он неплохо, но кое-что упустил. В те долгие месяцы на Небесных Вратах, когда я бился над началом своих «Песней», мне открылось, что находка верного слова отличается от монотонного перебора подходящих, как вспышка сверхновой от тусклого огонька Веги-Прим.
"Верное слово отличается от подходящего, как светило от светляка".
Сол хотел понять, как может родиться какая-либо этическая система (и более того, целая религия, причем религия удивительно стойкая, сумевшая пережить все удары судьбы) из приказа Бога человеку убить собственного сына. То, что повеление было отменено в последний миг, не играло в глазах Сола ни малейшей роли. Не играло роли также и то, что повеление было дано лишь с целью проверить готовность Авраама к послушанию. Именно мысль о том, что пресловутое послушание позволило Аврааму стать родоначальником всех колен Израилевых, и приводила Сола в ярость.
"Мои ранние стихи были отвратительны. Как и большинство плохих поэтов, я этого не сознавал, надменно полагая, что сам творческий акт заведомо наделяет определенными достоинствами тех недостойных ублюдков, которых я тогда плодил". [Мартин Силен]
Когда общественный нажим сменяется тоталитарным пинком, законы имеют обыкновение забываться, а то и вовсе отправляются на свалку.
"Поэты-бездумные акушеры реальности. Они видят не то, что есть, не то, что может быть, но то, что должно наступить".
Я пуст, и моя пустота... не более чем пустота.
Жизнь поэта – не просто языковой танец самовыражения с конечным запасом словесных фигур, нет, это практически бесконечное количество сочетаний воспринимаемого непосредственно и вспоминаемого, причем каждый раз в новых пропорциях.
Предрассветная тишина… Такая тишина бывает в зале за секунду до того, как оркестр грянет увертюру.
Все пошло прахом, как, впрочем, и следовало ожидать. В реальной жизни хорошие концовки случаются редко.
Заключение убивает в человеке двух неразлучных демонов: суетливость и невнимательность.
– Значит, по-твоему, она завершена? – спросил я. – Конечно. Это шедевр. – И ты думаешь, ее будут покупать? – Ни хрена подобного.
Посвятив почти пятьдесят лет жизни изучению этических систем, Сол Вайнтрауб пришёл к непоколебимому убеждению: всякая преданность божеству, либо концепции, либо общему принципу, которая ставит повиновение кому-то или чему-то превыше справедливого обращения с невинным человеческим существом, есть зло.
В двадцатом веке на Старой Земле была целая сеть забегаловок. В них мясо дохлых коров жарили на топленом сале, добавляли немножко канцерогенов, потом заворачивали в пленку, синтезированную из нефти, и продавали по девятьсот миллиардов порций в год. А люди это жрали. Вот так.
– Ты веришь в Бога? – Я жду. Жду, когда поверю.
Книгу нельзя закончить, можно лишь перестать работать над ней.
"Слова - это пули в патронташе истины, и других ей не надо. А поэты - снайперы".
Я снова стал заглядывать в церковь и в бутылку и пришел к выводу, что религия проигрывает алкоголю в продолжительности и качестве даруемого утешения.