Действие «трехчастного» романа происходит с осени 1939-го по июнь 1941 года, то есть накануне войны, которая удивительным образом разрубает узлы трех историй. Девушка потеряла на финской войне жениха, но жизнь продолжается — и у нее мучительный роман с мальчиком-ифлийцем, принадлежащим к совершенно другой среде, другому кругу. В их отношениях присутствует и низкое, и высокое, и нежность, и предательство-донос. Как было бы хорошо, говорит она, чтобы ты мог просто пойти на войну, а я тебя —...
Вообще, когда ты плаваешь в мире, а не относишься к нему, как к временному испытанию, можно дождаться ответа, иногда благожелательного.
Как говорил мой дедушка, замечательный, между прочим, историк римского права, когда его обсчитывали по мелочи, — спасибо, Господи, что взял деньгами.
Столько гнилья и плесени обнаружилось и наросло, в том числе в недавних гражданах нового мира, что выжечь все это мог только всемирный огонь; в огне кое-что могло уцелеть, а в болоте перегнило бы все.
… все хорошее в литературе растет из пародии...
Он мог говорить, что думает. У него было такое преимущество, купленное "вот такой ценой", но другой не бывает - изгойская позиция
Вообще же умирали довольно часто, и Миша понял, что от медицины, в сущности, толку мало — прав был Чехов: ерунда сама пройдет, а прочее неизлечимо.
"...ерунда сама пройдёт, а прочее неизлечимо."
Вкус водки чувствуют не все. Ее вкус — божественный, ни на что не похожий, но большинству она невыносима, как истинное искусство. Господь поставил барьер.
Надо будет писать очень хорошие стихи, чтобы оправдать такую жизнь
А кого он любит? Он никого не любит, себя тоже. Ничего, в армии его научат быть проще, вышибут эту лишнюю сложность, и будет он любить суп, только суп. Непременно гороховый. Зато страстно.
- Цель всякой психотерапии заключается в том, чтобы виновный сам объяснил свою вину. Сам отыскал её. Если пациент живет с неявным чувством вины, наш долг - найти её источник.
- А если пациент не виноват?
- Смешно, - сказал Горелов. - Мы же с вами модернисты. Вина - ключевое понятие модерна. Невиноватых нет. Состояние вины - самое творческое, самое высокое. Мы всех сделаем виноватыми и всех излечим.
Можно было захватить столицу России - и все равно закончить войну в собственной столице, с полным разгромом. Россия непобедима, поскольку коллосально и огромно необхватна; Россия не знает никакой другой войны, кроме как до последнего человека; локальных поражений она не замечает вовсе, и ни Крымскую, ни Японскую войну не принимает всерьез.
… смело проси Бога: ничего чужого ты у него не просишь.
… это была чушь, но в ней что–то было. Во всякой чуши что–то бывает, и порой кажется, что она–то и есть истинное лицо мира.
Отец работал в Склифосовского, а Мишу устроил в Боткинскую. Все врачи друг друга знали и держали круговую поруку. Когда отменяется совесть, остаётся профессия.
"...вечно умирающие особенно живучи..."
" - Мы все уже умерли... Все умерли, нас осталось только убить."
Хотя предсказуемы все финалы,— но есть разница: умрут все, но некоторые перед этим живут, а другие нет.
Соколова была старая большевичка, и ее пока терпели. Соколов же не был большевиком, он был бухгалтер, но бухгалтеры имеют иногда поразительно глубокие чувства.
Если бы Творец творил коллективно, мир был бы невыносимо скучной равнодействующей.
"Случилось худшее из возможного. Случилось невозможное."
"...виноватыми легче править, а в России не бывает невинных..."