Юрий Герман «Я отвечаю за всё». Роман, 1965 год. Читает Маргарита Иванова. Эта трилогия - произведение очень талантливое. Оно еще и крупное обобщение быта и деятельности поколения советских людей, жившего на рубеже двух эпох. Оно дает полное и правильное представление о жизни и деятельности советских врачей. Требовательность к себе и окружающим, непримиримость к равнодушию, ненависть к тупости, консерватизму, карьеризму делают Устименко "неудобным" для тех, кто хочет жить в науке...
«Разве не все равно где жить, когда неизвестно, зачем живёшь?»
Интеллигентный человек обязан уметь быстро найти в книге то, что ему нужно. Мы не научены обращению с книгами. А в них есть все…
– А вы можете жить и никому не верить? – вдруг совсем угрюмо спросил Гнетов. – Я бы… не смог…
— У Бальзака, что ли, написано? " Одиночество хорошая вещь, но непременно нужен кто-нибудь, кому можно сказать, что одиночество хорошая вещь".
— Давеча зашел в «Гастроном» Наташке эклер купить, пирожное, а продавщица мне говорит, и притом с суровостью в очах — на место, так сказать, ставит: «Эклеров нет». — «Так вот же, говорю, эклер!» А она: «Теперь называется — продолговатое пирожное с заварным кремом!»
Лосой хихикнул:
— Врешь!
— Пойди — проверь.
— Вообще-то оно правильно, — сказал Лосой, напуская на себя серьезность. — С низкопоклонством надо бороться.
— Ну и на здоровье! — забирая ордера, произнес Устименко. — Боритесь, черт бы вас подрал, с названием пирожного. Это куда проще, чем с Вислогузом или с Горбанюк!
Лосой пожал узкими плечами и хотел еще что-то сказать, но Устименко отмахнулся:
— Ладно, не учи меня, Андрей Иванович! Пинцет мы все равно не станем называть «длинными металлическими щипчиками». А впрочем, может и будем…
...природа оставляет старикам любовь, которую проще всего удовлетворить, — любовь к покою.
Поистине, чтобы лечиться, надо обладать железным здоровьем!
— «На свете счастья нет, но есть покой и воля», — сказала как-то теща, раздосадованная тем, что не получила по талону тушенку, а всучили ей яичный порошок.
Как многие бессовестные люди, он всегда начинал свои речи с вопросов совести, порядочности и чести.
И, как все несчастливые люди, он надолго успокоился на том, что счастливых нет: просто хитрые несчастливые притворяются счастливыми.