Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория - правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни - без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе...
Она взглянула на Воскбоуна и прямо-таки увидела как заработала спрятанная в его черепной коробке машина: введена шутка, шутка не распознана, стереть шутку.
Своду законов присуща способность заставлять человека чувствовать себя мелкой сошкой.
- Добро пожаловать в Агуас-Вивас. Кто умер? Глория вытаращила глаза. - Кто-то же должен был умереть, - сказал старик. - Иначе вы бы сюда не приехали.
А в Лос-Анджелесе уже почти наступило Рождество. Люди здесь либо весело щебетали, либо помышляли о самоубийстве. Либо и то и другое сразу.
У меня слишком хорошая память. А это скорее проклятие, чем благословение.
Поскольку поговорить ей было не с кем, горе начало прорываться наружу, временами ставя ее в положения странные и унизительные. Ей приходилось одолевать искушение поведать о своих чувствах первому встречному: кассирше в «Ральфсе», рабочему автомойки, официанту стоявшего через улицу от ее офиса иранского ресторана. Ей хотелось, чтобы все поняли, почему она столь угрюмо задумчива — при такой-то хорошей погоде. Прохаживаясь по Санта-Монике, она с презрением взирала на встречных, на Тех, Кого Не Изводит Постоянная Тайная Мука.
...большинству людей — и даже тем, кому ты по душе, — твои несчастья нисколько не интересны. Неразумно просить нормального взрослого человека испытывать слишком сильные чувства к кому-либо, кроме него самого, — ну, может быть, и его детей.
Необходимо знать, когда следует отступиться, это так же важно, как упорство.