О судьбе друзей — большевиков Матвеева и Бейзаса, работавших в подпольной группе во время Гражданской войны 1921-1922 гг. на Дальнем Востоке. Шёл 1922 год. Последним прибежищем отступающих белогвардейских частей становится Дальний Восток. Для связи с подпольем на занятой территории и координации действий революционных сил в тыл врага отправляют разведчиков Матвеева и Безайса. В ходе операции Матвеев был ранен, у него могла начаться гангрена. Пришлось ампутировать ногу. Отважный красноармеец...
Глупо стоять, когда можно сидеть, ...но еще глупее сидеть, когда можно лежать.
Трудно разговаривать о таких вещах, как храбрость, опасность, смерть. Слова выходят какие-то зазубренные, неискренние и не облегчают до краев переполненного сердца.
Когда жизнь прожита и старость глядит выцветшими глазами, что еще делать людям, как не гордиться сыном?
Смерть очень несложная штука. Умирают все, это врожденная способность.
Быть здоровым... это все равно, что быть брюнетом: кому повезет, тот и здоров.
Если вы обращаетесь к врачу, надо ему верить.
Некоторые вещи легче делать, чем говорить о них.
Женщины всегда были для него сплошным сюрпризом, и он никогда не мог угадать, какую шутку они выкинут через минуту. Когда у мужчины неприятности, он курит и режет стол перочинным ножом. А женщины плачут от всего – от горя, от радости, от неожиданности, от испуга, - и что толку спрашивать их об этом?
Это было как раз то самое, чего ему не хватало. Надо идти по своей дороге и делать свою работу – и тогда можно смело смотреть в лицо судьбе.
Но у каждого человека есть право быть бешеным один раз в жизни, и его минута наступила.
Странное дело: отчего это, когда пишешь, то выходит лучше, чем когда говоришь вслух?
Вот что удивительно: почему это людям хочется как раз того, чего им нельзя делать?
Люди проявляют болезненный интерес к своему концу. Конечно, этому, загнанному в угол, кажется, будто на всей земле ему первому приходится умирать.
Арифметика была против него, еще ни одному человеку не удалось справиться с этой проклятой наукой. Она знает только свои четыре действия и не слушает ни возражений, ни просьб.
- постарайся понять меня, милый. Мне так больно и так жаль тебя.
У него было только одно желание, - выдержать до конца, не сдать, не распуститься. Это было маленькое, совсем крошечное утешение, но, кроме него, ничего другого не было.
- Но ты все-таки будешь мучиться?
Карты были сданы, и надо было играть.
- Не буду, - сказал он, сам удивляясь своим словам. – Конечно, жалко, что эта интрижка не удалась, но что делать? Не беспокойся за меня.
- Интрижка? – проговорила она с расстановкой.
- От этого не умирают.
Она выпрямила грудь и откинула волосы с лица.
- Я сегодня не спала ночь. Это было самое ужасное – решить. Я никогда не забуду этого.
Надо было кончать как можно скорей.
- По совести говоря, - сказал он, храбро глядя ей в глаза, - эта история мне самому немного надоела. Слишком долго – целых два месяца.
Что бы там ни было, но завтракать надо всегда.
Подвиг у человека бывает один раз в жизни, а черная работа — каждый день.