Вторая книга из Трилогии легенд перенесет читателя в суровую страну горных гномов Торбардин. Могучий воин Карамон и его брат-близнец великий чародей Рейстлин во главе огромной армии пересекут границы Торбардина. Так откроется страница истории Гномьих Войн, история мужества и коварства, благородства и предательства. Вновь Кринну угрожает смертельная опасность, вновь сгущаются тучи над прекрасным миром...
Воистину способность заглянуть в будущее для смертного является самым страшным наказанием, самой жестокой карой, ибо обгоняя свое время и все зная заранее, человек лишается самого главного - надежды.
Как грозно стучит в твое сердце любовь, Как мрак к тебе радостно льнет, Как рвется и пенится крови поток, Что в жилах проворно течет. Ответь же, любимая, чистый огонь Кого из ночи призовет? Молчат небеса, лишь во мраке луна Кровавою каплей плывет.
Сильные руки крепко держали его за плечи, а знакомый голос был исполнен неподдельного тепла и заботы. Звук его заглушил в мозгу Рейстлина свист опускающегося топора.
— Карамон! — вскричал Рейстлин и схватил брата за руки. — На помощь!
Останови их!! Не дай им убить меня!!!
— Тс-с-с! Тише! Я не дам им ничего сделать, — прошептал Карамон, прижимая брата к своей широкой груди и неловко гладя его по мягким каштановым волосам. — Все в порядке, все хорошо. Я здесь…
Рейстлин прижался щекой к плечу Карамона и, прислушиваясь к ровному стуку сердца гиганта, судорожно вздохнул. Затем он снова закрыл глаза и заплакал, как ребенок.
— Ну не смешно ли? — прошептал Рейстлин некоторое время спустя, когда Карамон развел небольшой костер и повесил над ним котелок с водой. — Я самый могущественный маг из всех, кто когда-либо жил, а обыкновенный ночной кошмар заставляет меня рыдать от страха, словно младенца.
— Значит, ты все-таки больше человек, чем тебе кажется, — рассудительно проворчал Карамон, наклоняясь над котелком и пристально в него заглядывая, как бы пытаясь заставить воду закипеть поскорее при помощи своей силы воли.
Каждому человеку когда-то случается заблудиться в ночи. Ночь темна, беззвёздна, но когда приходит утро, человек встречает его другим, не таким, как раньше.
— Он смотрит на меня так, словно собирается вывернуть наизнанку! — пожаловался гном-механик. — Он на всех так смотрит, — успокоил товарища Тассельхоф, которому тоже было не по себе. — Со временем ты привыкнешь.
Пусть Паладайн сам присматривает за своей жрицей, если уж ей так приспичило носиться по лесам.
Что толку изобретать вещи, которые работают? Где здесь широта жеста, где дерзость мысли? Где величие созидательного труда? Что станет с миром, если все вещи станут работать как надо? Что тогда усовершенствовать?
По крайней мере, каждый из нас не один: у меня есть ты, а у тебя - я. Это уже кое-что.
Воспоминания Крисании были сродни запаху, который она, приблизившись к Рейстлину, недавно ощутила. Маг благоухал розовыми лепестками и экзотическими ароматами, и вместе с тем от него тянуло тленом, плесенью и едкой серой.
Словом, насколько тело Крисании жаждало его прикосновений, настолько ее душа в ужасе отшатывалась прочь...
Бесконечно мудр Свет Несущий, ибо ведомо ему, что сердце смертных - вместилище тоски и что мы можем лишь вечно стремиться к свету, становясь тем, чем никогда бы не стали даже в самых дерзновенных мечтаниях.