Книги Л. Чарской в начале XX века пользовались фантастической популярностью у юных читателей, в библиотеках их брали чаще, чем книги Ж. Верна. Повесть «Записки институтки» рассказывает о жизни воспитанниц Павловского института благородных девиц. Переживания, секреты, клятвы, влюбленности ссоры... Так ли уж отличались от девчонок нынешнего времени институтские затворницы?
Так было и в этот день, но едва Таня Покровская, особенно религиозная и богобоязненная девочка, окончила трогательную повесть о слепом Товии, как вдруг из корзины, плотно прикрытой зеленым платком, раздалось продолжительное карканье нашей раненой вороны. Весь класс замер от страха. Дежурившая в этот день в классе m-lle Арно вскочила со своего места, как ужаленная, не зная, что предпринять, за что схватиться. Батюшка, недоумевая, оглядывал весь класс своими добрыми, близорукими глазами…«Кар-кар», – зловеще неслось из угла.– В классе ворона, – вдруг произнес, дрожа от злости, Пугач, – это не шалость, а безобразие, и виновная будет строго наказана!И вся зеленая от негодования она бросилась искать ворону. Но последняя не заставила себя долго ждать: вылезши из корзины, она стала ковылять по полу с громким, пронзительным карканьем.Классная дама кричала, девочки шикали, чтобы прогнать ворону, суматоха была невообразимая.
Меня в первый раз называли по фамилии, и это неприятно подействовало на меня.
все считали, что напоминание о котлетах в эту торжественную минуту было совсем некстати.
Я была под впечатлением совершенного мною хорошего поступка и охотно простила бы даже крупное зло.
Когда веселой чередою Мелькает в мыслях предо мною Счастливых лет веселый рой, Я точно снова оживаю, Невзгоды жизни забываю И вновь мирюсь с своей судьбой… Я вспоминаю дни ученья, Горячей дружбы увлеченья, Проказы милых школьных лет, Надежды силы молодые И грезы светлые, живые И чистой юности рассвет…
Потянулись дни и недели, донельзя однообразные. Наступало сегодня, как две капли воды похожее на вчера.
Как жаль, что у меня нет врагов, а то бы я их обняла, прижала к сердцу и простила бы, не задумываясь, от души.
— Не стоит учиться, — брякнула она и так же равнодушно отвернула от меня голову.
— Что ж ты будешь делать недоучкой-то? — осведомилась я, перестав даже сердиться от неожиданности.
— Дома жить буду, огород разведу в имении, цветы, булки буду печь, варенье варить, — я очень хорошо все это умею, — а потом…
— А потом? — перебила я.
— Замуж выйду! — закончила она простодушно и стала следить за какой-то ползущей в траве золотистой букашкой.