Смешная и глубокая, простая и сложная, совершенно непредсказуемая и невероятно трогательная - "Книга теней", пролежав в папке более десяти лет, впервые была напечатана в журнале "Постскриптум" в 1996 году, после чего роман выдвинули на премию Букера. Держась в стороне от литературной шумихи, никоим образом не продвигая свои книги, уехав из России в Данию заниматься социальной и научной работой, Клюев получает круглосуточные овации - от благодарных читателей всех возрастов. Может быть, потому,...
Вы молоды немножко слишком. Это пройдет.
- Почему вы упали, когда раздался выстрел? - Я решил, что меня убили... Меня еще никогда не убивали - и я не знал, как себя вести...
Глупый все-таки это был выбор: если уж идти в психиатрию - так психом, но никак не доктором! Псих - это, по крайней мере, ярко. Я Наполеон. Почему-то чаще всего именно Наполеон. А что - очень продуктивная для психа фигура: маленький человек с несоразмерными замыслами… ходячее, так сказать, противоречие. Если придумывать психам символ, это непременно фигурка Наполеона.
Тут уж стало неизвестно, кому оскорбляться, - и на всякий случай оскорбились все.
Человек свободен лишь тогда, когда делает глупости - очаровательные непредсказуемые глупости
Центурионши Мосгоравтотранса, душой и телом преданные великой идее "обилеченного" проезда каждого москвича-и-гостя-столицы. От них не уйдешь…- Ваш билетик?У них и повадки-то садистские: "билетик", видите ли, - не то чтобы, скажем, "билет". Дескать, возьмем-ка мы эту иголочку да загоним ее Вам под ноготочек. Скупые ласки палача… А сами небось уже вычислили Петра из двух десятков обилеченных пассажиров. Опытные, стало быть: глаз наметан!- Нету билетика, - пришлось отвечать Петру со всевозможной сокрушенностью: понимаю, мол, что преступил, и готов понести заслуженное наказание.- Штрафик тогда заплатим, - хорошо отрепетированным дуэтом пропели тетки, предвкушая кровь."Заплатим" - это так называемое множественное присоединительное… нет, множественное солидарности: его любят употреблять врачи. "Ну-с, что у нас болит?" Хотя понятно, что у них-то самих ничего не болит, у меня у одного болит, но врач, стало быть, готов присоединиться и разделить. Тетки тоже вроде как готовы "присоединиться и разделить": скажем, взять на себя часть штрафа. Ну что ж, заплатим так заплатим.- Вы свою часть платите, - отмежевался Петр, - а мне нечем: у меня денег нет.
Аид Александрович достал из портфеля бутылку явно-дареного-коньяку, очень импортного, взял со стола два стакана, налил по полному, потом подошел к окну и медленно, с глубоким-что-называется-чувством, вылил остальное на улицу. Оттуда полетели ругательства.
- Бранятся! - возмутился он. - Можно подумать, я им помои на голову вылил! Французский коньяк, между прочим… Наполеон! - Он перегнулся через подоконник. - Это Вам, - закричал он вниз, - для стимуляции мании величия!.. Здравствуйте. - Отошел от окна. Выругался. И пожаловался Рекрутову:
- Увидели меня, заулыбались, понимаете ли… Приветствовали. Рабы-с, Сергей Степанович, рабы! Я им всякую дрянь на голову - помои французские! - а они приветствовать… Потому что это я сделал. А попробовал бы кто-нибудь другой - Вы или нянька Персефона… такой бы хай подняли! Рабы… Ну, что ж. - Аид поднял стакан. - За очаровательные глупости, а? Рекрутов кашлянул.
...задержитесь на этом своем ощущении, задержитесь -стоп. Быстро мы живем, мальчик. Если бы мы жили не так быстро, мы могли бы заметить кое-что... кое-что интересное. Но мы действуем как бы наизусть, то есть пробегаем нашу жизнь, проборматываем, не вдаваясь, что называется, в частности, в подробности каждой ситуации, которую посылает нам судьба. Дети так читают стихи - зная уже наперед, что там дальше, и галопом скача к финалу: буря-мглою-небо-кроет-приумолкла-у-окна-своего-веретена. Нам, конечно, будут даны и другие жизни... много других жизней, поскольку с первого раза трудно все рассмотреть и расслышать, но ведь каждая ситуация уникальна и не обязательно повторится из жизни в жизнь. Схема повторится - детали не те, детали повторятся... даже одна деталь, глядь - схема другая. Так что очень желательно осмотреться, помедлить... вкус, я бы сказал, ощутить. - И Станислав Леопольдович принялся долго-долго дуть на чай, уже остывший чай в своей чашке.
- Ужасна, ужасна жизнь. - Вы полагаете? - безобидно, вроде бы, начал Станислав Леопольдович, а закончил обидно: - Просто, видите ли, как аукнется… Относитесь Вы к ней ужасно - вот она и ужасна для Вас.
Здравствуйте, дескать, гражданин Воланд. Тут вот у меня душа… так сказать. И некуда ее девать. Маленький, видите ли, сентиментальный такой механизм. Он все время работает и все время работает вхолостую. И нету почвы ему, на которой трудиться. Но некому сказать об этом. Начнешь говорить с кем-нибудь - слышишь: "Вы, простите, о чем?" Да ни о чем… это я так, сдуру, живите спокойно, я больше не буду. И живут, как ни странно, спокойно! Так живут, словно и в самом деле нет ничего, кроме того, что явно есть.
Одиночество — замечательная штука, но только пока человек молод. А в старости это невыносимо.
Чем больше проходит времени от начала романа, тем понятнее становится, что очень немногое в нем - дело твоих рук. В сущности, автор значит гораздо меньше, чем думают: он только задает параметры ситуации, а дальше все происходит уже само собой - выстраиваясь по, так сказать, внутренним законам.
Публичная библиотека - среда, где удобнее всего воспитывать библиофобов: обилие карточек в каталожных ящичках неизменно раздражает несоизмеримостью с масштабами человеческой жизни - читай, что называется, не читай… конец один.
Люди живут быстро. Вы не замечали?
Надо верить не думая. Или верь, или тогда уж думай - одно из двух. Вместе не получится: ни у кого не получалось.
Любить - это значит преувеличивать.
Так и должно быть: друг - это когда он мой друг и больше ничей. А если он еще чей-нибудь друг, значит он мне мало друг или полдруга… даже меньше.
Человек одинок и привыкает быстро. А отвыкает долго и болезненно.
Если уж идти в психиатрию - так психом, но никак не доктором! Псих - это, по крайней мере, ярко.
Что ж это за несуразная форма взаимоотношений - экзамен!.. Надо ведь было такое придумать: чтобы один человек рассказывал другому человеку то, что другой человек и без него знает! Этакая дурацкая игра для дошкольного возраста...