Заключительная часть захватывающей, ставшей для многих читателей потрясением эпопеи о двух подругах: тихой умнице Лену и своенравной талант¬ливой Лиле. Время идет – у каждой из них семья, дети, престарелые родители, любовники… однако самым постоянным, что было в жизни Лену и Лилы, остается их дружба. Четыре книги неаполитанского цикла Ферранте составили уникальную сагу, которую литературный критик Галина Юзефович назвала чуть ли не главным международным бестселлером 2010-х годов. Обе героини...
Начальник на то и начальник, чтобы иметь право в любой момент сбежать с работы.
Никогда не угадаешь, что дети возьмут от родителей.
Мужчин, с которыми не трудно, вообще не существует.
Легко быть хорошим отцом, если не надо исполнять родительские обязанности каждый день,
Люди в депрессии не пишут книг. Книги пишут люди довольные жизнью: они путешествуют, влюбляются и много говорят, уверенные, что ко всему происходящему подберут нужные слова.
...память сама по себе – уже литература.
Чтобы рождать новые идеи, не обязательно быть святым. А подлинных интеллектуалов вообще мало. Основная масса ученых способна только критиковать чужие идеи.
«Я не над тобой смеюсь, а над ситуацией, – извиняющимся тоном произнесла я. – Ты всю жизнь мечтаешь убить Нино. Заявись он сейчас сюда, я наверняка сказала бы тебе: „Убей его“. Я смеюсь от отчаяния, потому что меня еще никто никогда так не оскорблял. Ты даже не представляешь, как он меня унизил. Мне так плохо, что нет сил жить».
Я вдруг ясно увидела в его глазах, что его огорчало не то, что я больше его не люблю, а то, что у меня были другие мужчины и со временем появятся новые, лучше его. В то утро он пришел с единственной целью – уложить меня в постель. Он добивался от меня признания, что мои новые любовники не идут ни в какое сравнение с ним и что я по-прежнему мечтаю спать только с ним. Разумеется, убедившись в своем превосходстве, он бы снова исчез. Мне все-таки удалось забрать у него ключи и выгнать его взашей. Тут я с удивлением обнаружила, что больше ничего к нему не чувствую. Вся моя долгая любовь окончательно рассеялась тем утром.
Слезы и боль не одно и то же.
Я давно поняла, что человеческая память избирательна, и каждый из нас помнит то, что хочет помнить;
Законы работают там, где от одного слова "закон" люди встают по стойке "смирно", - усмехнулась она. А здесь все не так, сама знаешь.
Это было прекрасно – выезжать за границу, знакомиться с другой культурой и понимать: то, что я считала абсолютным, на самом деле относительно.
- Да, я вру, потому что ты требуешь от меня однозначных ответов, а однозначные ответы почти всегда ложь.
Иногда случается, что вещи, казалось бы, незыблемые, воспринимаемые как жизненный фон - империя, политическая партия, религия, исторический памятник или даже люди, с которыми делишь повседневное существование, - неожиданно исчезают. Вслед за этим обычно меняются и тысячи других вещей. Нечто подобное произошло и с нами. День за днем и месяц за месяцем одну проблему вытесняла другая, а старые страхи смеялись новыми. Я ещё долго чувствовала себя персонажем романа или картины, неподвижно застывшим на краю обрыва или на носу борющегося с бурей корабля - все вокруг рушится, все тонут, а мне хоть бы что.
...тому, кто знает, что он никто, важнее всего в жизни стать кем-то.
Когда больнее всего, сил плакать нет.
Но люди должны жить так, как им хочется, иначе начнут болеть.
Как много несказанного остается между людьми, даже если они любят друг друга, и как страшно, что об этом расскажут другие их любовь пойдёт прахом.
Только если об этих изменах рассказать в неподходящий момент, все будет без толку. Влюбленные все прощают. Предательство становится предательством, когда в том, кого предали, проснется отвращение
«Какая разница, знают тебя или нет? Имя – это веревочка, которой перевязан мешок, набитый мясом, кровью, словами, дерьмом и примитивными мыслями. Допустим, сниму я веревочку „Элена Греко“, – ехидно говорила она, – но мешок-то останется, в натуральном виде, без добродетелей и пороков, и будет стоять, пока не порвется. А я хочу развязать свою веревку, сдернуть с себя свое имя, выбросить его и забыть».
Пытаться открыть глаза влюбленному – дело бесполезное.