Война окончена? Возможно. Но... не для тех, по чьим судьбам она прошлась тяжело и беспощадно. Германия восстановилась и процветает? Возможно - для тех, кто, согласно глубокому символизму романа Белля, принял "причастие буйвола". Они - не всегда преступники, и руки их исконных противников - "агнцев" зачастую тоже обагрены войной. Однако именно они, полные плотской жажды жизни, хотят забыть о прошлом. А вечно неудобные "агнцы", одержимые памятью, не дают им этого сделать! Но в день...
он казался мне судебным исполнителем бога, который метит дома неисправных должников
... а кто не выносит несправедливости, тот обязательно впутается в политику...
...единственно человеческое, что в ней было, – это сигарета, торчавшая во рту.
Моя мать была хрупкая женщина, из тех, что любят цветы и нарядные занавески, любят петь песни за глаженьем белья, а по вечерам, когда топится печка, рассказывать бесконечные истории.
...я буду смеяться, но они так и не поймут, что я смеюсь не над их остротами, а над ними самими.
Если все будут нравственны, нам не к чему хранить тайны; кому нужна секретность, коли нет вещей, которые следует держать в секрете?
Порядок – это полжизни… не известно только, из чего состоит ее вторая половина.
Пренебрежение, облеченное в вежливую форму, действует сильнее всего, подумал Шрелла.
Есть поступки, которые нельзя искупить даже раскаянием.
Все равно как если бы человек удалил себе совесть. Из него не вышло бы даже циника. Человек без огорчений – это уже не человек.
Я сразу понял, что это сильный человек и что его поступки определяются отнюдь не теми причинами, которые так важны для всех остальных людей; какая разница, беден он или богат, уродлив или красив, колотила ли его мать в детстве или не колотила. Других людей все эти причины толкают в ту или иную сторону, они начинают либо строить церкви, либо, скажем, убивать женщин, становятся либо хорошими учителями, либо плохими органистами.
– А что подумают за границей? – Безразлично. Они во всех случаях думают неправильно.
Сабли надо топтать ногами, мой мальчик, как и все привилегии; привилегии только для того и созданы – это мздоимство; "И правая их рука полна подношений". Ешь то же, что едят все, читай то же, что читают все, носи платье, какое носят все, так ты скорее приблизишься к истине; благородное происхождение обязывает, оно обязывает есть хлеб из опилок, если все остальные едят его, читать ура-патриотическое дерьмо в местных газетках, а не журналы для избранных...
Пренебрежение, облеченное в вежливую форму, действует сильнее всего…
Люди отправляются в те места, где прошло их детство, только если им хочется погрустить.
При виде нового человека я всегда спрашиваю себя, хотел бы я оказаться в его власти, и знаешь, на свете совсем немного людей, про которых я мог бы сказать: "Да, хотел бы".
Надо быть таким продажным, как я, и таким старым, как я, чтобы знать: есть вещи, которые не продаются; порок перестает быть пороком, если нет добродетели, и ты никогда не поймешь, что такое добродетель, если не будешь знать, что даже шлюхи отказывают некоторым клиентам.
Нет, я не примирился с миром, в котором одно движение руки или одно неправильно понятое слово могут стоить человеку жизни.
Воспоминания ни в коем случае нельзя размораживать, не то ледяные узоры превратятся в тепловатую грязную водичку; нельзя воскрешать прошлое, нельзя извлекать строгие детские чувства из размякших душ взрослых людей...
Если хочешь чувствовать себя свободным, носи дешевые костюмы.