Впервые на русском языке — самый веселый, забавный и трогательный роман Джона Бойнтона Пристли. Перед вами — занятная история очень необычной труппы странствующих актеров. Благопристойная старая дева-антрепренер — и легкомысленный юный танцор. Бывший школьный учитель — и завзятый враль музыкант. Обаятельная супружеская пара — и красавица, обреченная рано или поздно стать настоящей звездой. Эксцентричная компания, которая, презрев тяготы кочевой жизни, отправляется на гастроли по провинциальной...
- Но я вот как рассуждаю: ежели человек кой-чему обучен и руками работать умеет – он не машина и не треклятая обезьяна, – а прежде всего человек, с жалованьем али без – всё равно человек!
— Вляни на меня, на старика! Отвечай, я похож на штучку-дрючку?! С такой фантастической наружностью можно сойти за кого угодно, подумал Иниго.
она казалась ему чересчур беленькой и пушистенькой, чересчур большеглазой, надушенной, чересчур застенчивой и одновременно показной — словом, похожей на стареющего котенка.
То было огромное свободное пальто, будто бы пошитое из клетчатого пледа, с воротником из меха какого-то загадочного и давно вымершего зверя… Джимми Нанн поклялся, что ему пришлось покупать для пальто отдельный билет на поезд и что всякий раз, когда его вносили в вагон третьего класса, мех на воротнике вставал дыбом.
Чего не увидят глаза, то почувствует сердце.
— Чушь! Вы прекрасно одеваетесь, — вскричала миссис Чиллингфорд, славившаяся дурным вкусом на всю округу.
В последний миг, после свистка, дверь распахнулась и в купе вошла промозглая ноябрьская ночь в компании крупного джентльмена.
Автобус и впрямь оказался не самым комфортабельным. Начать с того, что он был преклонного возраста, и когда двигатель завелся, из солидарности с ним завелось, задрожало и запрыгало все остальное.
Я ради нее все сделаю — в пределах разумного, конечно.
Если хочешь подружиться с мужчиной, нельзя говорить ничего, что может уязвить его драгоценное достоинство, а оно всегда размером с город и очень-очень нежное, с ним надо поаккуратней.
Его словно пригласили в огромный продовольственный магазин и попросили съесть все запасы. Червячка тут не замаривали — его безжалостно истребляли.
Она говорила о безбожии так, словно это гнусный человек, который завел себе привычку каждое утро и каждый вечер наносить ей личные оскорбления.
Вне бизнеса (тут уж он выжимал за свои деньги все что можно) он вел себя галантно, даже благородно с «леди» и самоуверенно, дерзко с «дамочками».
Мы должны помнить, что он - весьма романтичный и необузданный юноша, да еще и влюбленный - словом, юный осел.
Иниго сразу понял, что это место – в трамвае рядом с Сюзи – единственное на свете, где он должен и хочет быть, а все другие места, где Сюзи нет – будь то гостиница "Савой" или солнечные гавайские пляжи, – представлялись ему гиблыми пустырями. В мгновение ока он осознал, что лучше жить в нищете рядом с ней, чем предаваться утехам где бы то ни было, ведь мир, в котором есть Сюзи – волшебный мир, а тот, где ее нет – унылая мешанина предметов и людей.
Он всегда преклонялся перед литературой, преклонялся столь глубоко, что не смел с нею познакомиться.
мисс Трант ненароком попала в круговорот чужих жизней, а это самое сказочное место на свете.
Ее спутнице хватило бы и сочувственного вздоха, но в машине вздыхать бесполезно, если только вы не делаете это громче работающего двигателя.
Затем она бросилась в кресло и горько зарыдала, дрожа всем телом и барабаня ногами по полу. Выглядело это пугающе: Эффи все-таки была не тростинкой, а женщиной весьма выдающихся размеров. Крошечная комната могла и не выдержать подобного проявления чувств.
миссис Сагден, услышав голос победившей любви, замолкла. Она, несомненно, знала: когда гремит этот голос, все остальные уподобляются камышовому шелесту, почти не отличимому от тишины.