Как известно, советское общество много лет делало то, о чем не говорило, и думало так, как нельзя было думать, а писатели тем временем выполняли госзаказы. «Иноверцы» же уходили в подполье. Венедикт Ерофеев писал, как хотел, писал что хотел — и издавал по своей цене! В литературном процессе Ерофеев, подобно герою его произведения «Вальпургиева ночь, или Шаги Командора» Гуревичу, «чувствует себя, как в чреве мачехи». Он — инородное тело в советской литературе и зачинатель русского постмодернизма.
Книга должна быть дорогой. И первое свидетельство любви к ней - готовность ее купить. Книгу не надо "давать читать". Книга, которую "давали читать", - развратница. Она нечто потеряла от духа своего и чистоты своей. Читальни и публичные библиотеки суть публичные места, развращающие народ, как и дома терпимости.…
Итак, я люблю Россию, она занимает шестую часть моей души. Теперь, наверно, уже немножко побольше…
Мой вам совет: больше читайте...
Доктор: Как вы оцениваете ваше общее состояние? Или вы серьезно считаете свой мозг неповрежденным? Гуревич: А вы – свой?
Еще месяц тому назад я кропал по десятку стихотворений в сутки – и, как правило, штук девять из них были незабываемыми, штук пять-шесть эпохальными, а два-три бессмертными…
Я не очень верю, что вначале было Слово, но, хоть какое-то задрипанное, оно должно быть в конце
И знаешь что еще, Гуревич: пятистопными ямбами говорить избегай – с врачами особенно: сочтут за издевательство над ними.
Русский не должен быть одноглазым. Вот они - они могут себе позволить эту роскошь, все эти адмиралы Нельсоны-Рокфеллеры. А мы - нет, мы не можем. Тревожная обстановка во Вселенной обязывает нас глядеть в оба.
Гуревич. Да вот я о химерах… Ну, для ради чего, например, я изъездил весь свет, пересекал все куэнь-луни, взбирался на вершины Кон-Тики — и узнал из всего этого только одно: в городе Архангельске пустую винную посуду сдавать на улице Розы Люксембург!Прохоров. Делириум тременс. Изменил Родине и помыслом и намерением. Короче, не пьет и не курит.Алеха. Упаси господь, я читаю только маршала Василевского… и то говорят, что маршал ошибался, что надо было идти не с востока на запад, а с запада на восток…
Он сумел за одну неделю пропить и ум, и честь, и совесть нашей эпохи
Он весь вечер водку пьянствовал и дисциплину хулиганил
Сверхчеловек я, и ничто сверхчеловеческое мне не чуждо.
Он, к сожалению, принадлежит к тем, кто составляет поголовье нации. Мудак, с тяжелой формой легкомыслия, весь переполненный пустотами. В нем нет ни сумерек, ни рассвета, ни даже полноценной ублюдочности.
И ты... ты спишь на этой вот тахте! Ты, Натали! Которую с тахты На музыку переложить бы надо!..
Ты ведь знаешь: в каждом российском селении есть придурок... Какое же это русское селение, если в нем ни одного придурка? На это селение смотрят, как на какую-нибудь Британию, в которой до сих пор нет ни одной Конституции...
Мне платят ровно столько, сколько моя Родина сочтет нужным. А если б мне показалось мало, ну, я надулся бы, например, и Родина догнала бы меня и спросила: «Лева, тебе этого мало? Может быть, немножко добавить?» Я бы сказал: «Все хорошо, отвяжись, Родина, у тебя у самой ни хрена нету».
Такое странное чувство… Ни-во-что-не-погруженность… ничем-не-взволнованность, ни-к-кому-не-рас-положенность… И как будто ты с кем-то помолвлен… а вот с кем, когда и зачем – уму непостижимо… Как будто ты оккупирован, и оккупирован-то по делу, в соответствии с договором о взаимопомощи и тесной дружбе, но все равно оккупирован…
- Вы – немножко поэт? - А у вас и от этого лечат?
Ты заметила, как дурнеют в русском народе нравственные принципы? Даже в прибаутках. Прежде, когда посреди разговора наступала внезапная тишина, русский мужик говорил обычно: «Тихий ангел пролетел…» А теперь, в этом же случае: «Где-то милиционер издох!…» «Гром не прогремит, мужик не перекрестится», вот как было раньше. А сейчас: «Пока жареный петух в ж… не клюнет…» Хо– хо. Или вот еще ведь как трогательно было: «Для милого семь верст не околица». А слушай, как теперь: «Для бешеного кобеля сто километров не круг». А это вот еще чище. Старая русская пословица: «Не плюй в колодец – пригодится воды напиться» – она преобразилась вот каким манером: «Не ссы в компот – там повар ноги моет».
А еще я люблю, когда поет Людмила Зыкина. Когда она поет - у меня все разрывается, даже вот только что купленные носки - и те разрываются. Даже рубаха под мышками - разрывается. И сопли текут, и слезы, и все о Родине, о расцветах наших неоглядных полей...