В этой «меланхолично-смелой» книге Ницше призывает к перевороту всех привычных оценок и ценимых привычек, который осуществил он сам: «Это памятник суровой дисциплины своего я, с помощью которой я внезапно положил конец всему привнесенному в меня „святому восторгу“, „идеализму“, „прекрасному чувству“.
Мы без колебаний, сознательно убиваем комара просто потому, что его жужжание нам неприятно.
Один хочет быть интересным своими суждениями, другой — своими симпатиями и антипатиями, третий — своими знакомствами, четвертый — своим одиночеством — и все ошибаются в расчете. Ибо тот, перед кем разыгрывается зрелище, мнит при этом, что он сам есть единственное достойное внимания зрелище.
Мы так охотно остаемся на лоне природы, потому что она не имеет мнения о нас.
Брак как долгий разговор. При вступлении в брак нужно ставить себе вопрос: полагаешь ли ты, что ты до старости сможешь хорошо беседовать с этой женщиной? Все остальное в браке преходяще, но большая часть общения принадлежит разговору.
Редко ошибешься, если исключительные поступки будешь объяснять тщеславием, посредственные – привычкой и мелкие – страхом
легче совсем отказаться от какого-либо вожделения, чем соблюдать в нем меру.
Без заблуждений, которые лежат в основе моральных допущений, человек остался бы зверем.
Так называемые парадоксы автора, шокирующие читателя, находятся часто не в книге автора, а в голове самого читателя.
Против доверчивых. Люди, которые дарят нам свое полное доверие, думают, что тем самым они приобретают право на наше доверие. Но это - ложное заключение: подарками не приобретаешь прав.
Маски. Существуют женщины, которые, куда ни посмотришь в них, не имеют нутра, а суть чистые маски. Достоин сожаления человек, который связывается с таким почти призрачным, неизбежно неудовлетворяющим существом; но именно они могут сильнее всего возбудить желания мужчины: он ищет их души - и ищет без конца.
Часто в общении с людьми необходимо из благожелательности симулировать, будто нам неясны мотивы их действий.
Гораздо чаще кажется сильным характером человек, следующий всегда своему темпераменту, чем следующий всегда своим принципам.
Копии. Нередко встречаешь копии выдающихся людей; и здесь, как и в отношении картин, большинству копии нравятся больше, чем оригиналы.
Исполненный ума взгляд может значить теперь больше, чем самое прекрасное телосложение и самое возвышенное сооружение.
Между религией и настоящей наукой нет ни родства, ни дружбы, ни вражды: они на разных планетах.
Когда кто-нибудь умирает, чаще всего нуждаешься в утешениях не столько для того, чтобы смягчить силу скорби, сколько для того, чтобы оправдать то, что так легко чувствуешь себя утешенным.
Преимущество плохой памяти состоит в том, что одними и теми же хорошими вещами можно несколько раз наслаждаться впервые.
Дружба и брак. Лучший друг, вероятно, получит лучшую жену, ибо хороший брак покоится на таланте к дружбе.
Нужно иметь много силы воображения, чтобы уметь испытывать сострадание.
Все люди еще и теперь, как и во все времена, распадаются на рабов и свободных; ибо кто не имеет двух третей своего дня для себя, тот - раб, будь он в остальном кем угодно: государственным деятелем, купцом, чиновником, ученым.
Слишком близко. Если мы живем в слишком большой близости с другим человеком, то с нами случается то же, как когда мы постоянно трогаем пальцами хорошую гравюру: настает день, когда под руками у нас оказывается только клочок плохой, грязной бумаги. И душа человека стирается от постоянного прикосновения; по крайней мере она кажется нам стершейся - мы уже не узнаем ее первоначального рисунка и красоты. - Всегда теряешь от слишком интимного общения с женщинами и друзьями; и иногда при этом теряешь жемчужину своей жизни.