Писатель Карл Грэнвилл, переживающий не лучшие времена, получает от издательства заманчивое предложение — написать роман на основе некоего сверхсекретного дневника. Работа должна вестись в обстановке строжайшей конфиденциальности и будет достойно вознаграждена. Однако этот Божий дар превращается в дьявольскую ловушку, когда люди, имеющие отношение к описываемым в дневнике событиям, начинают умирать, а подозрения в их убийстве раз за разом падают на Карла.
Продолжайте говорить со мной в таком духе, и я лягу на коврик у вашей двери и останусь там навсегда.
Только вот Пэйтон терпеть не мог рыбу. Он, в конце концов, мужик, а не кошка.
Пэйтон начал подниматься по ступенькам, жир и злость тянули его вниз.
Да и понятно почему. Ведь они с Карлом сейчас в «библейском поясе». А грех здесь воспринимают серьезно. И с большим удовольствием.
Дело церкви — не осуждать, а служить.
Надо держать людей на расстоянии, не давая никому понять, что ты думаешь или чувствуешь. Как только узнают, что ты хранишь в душе, тебя могут уничтожить.
В современном мире существует новая валюта, которая куда важнее денежных знаков, — информация.
Нам всем нужно осознать, что смерть не уничтожитель. Она не стирает поступки человека или смысл, который присутствовал в его жизни. Не делает бедных богаче, а великих — слабее. Давайте не будем романтизировать ни приход смерти, ни человека, которого она забирает. Давайте увидим смерть такой, какова она на самом деле. Это граница, которую мы все должны пересечь и которая, как ничто другое, определяет суть нашей жизни. Не скорбите о тех, кто переступил ее. Лучше подумайте о том, что они оставили за собой. Это единственная правда, которую дано постигнуть на этой земле. Если они прожили достойно, то возрадуйтесь. Если нет, извлеките урок. Сделайте так, чтобы суть вашей жизни стала искренней, добрей и чудесней
А я не автоугонщик. Серийный убийца — да, но не угонщик.
Он снимал крохотную однокомнатную квартирку на четвертом этаже, в которой было жарко летом, холодно зимой и шумно в любое время года. Мыши и тараканы не возражали, Карл тоже, а вот Аманда это убожество терпеть не могла.