Это история, которую рассказывает всем пациент номер двадцать третий одной психиатрической больницы. Ему, вероятно, уже за тридцать, но на первый взгляд он кажется совсем молодым. То, что ему пришлось испытать… впрочем, совершенно неважно, что ему пришлось испытать.
Обуздание физических потребностей вовсе не обязательно приводят к миру. Чтобы обрести мир, мы должны обуздать и свои духовные потребности.
Наша особенность состоит в постоянном преодолении собственного сознания.
Находясь на волосок от гибели, мы, люди, думаем подчас об удивительно нелепых вещах.
Гордыня, сластолюбие, сомнение — вот три причины всех пороков, известные по опыту последних трех тысяч лет. Вероятно, и всех добродетелей тоже.
Однажды прекрасным лунным вечером мы с Токком под руку возвращались из клуба сверхчеловеков. Токк, против обыкновения, был молчалив и подавлен. Когда мы проходили мимо маленького освещенного окна, Токк вдруг остановился. За окном сидели вокруг стола и ужинали взрослые самец и самка, видимо, супруги, и трое детенышей. Токк глубоко вздохнул и сказал:
— Ты знаешь, я сторонник сверхчеловеческих взглядов на любовь. Но когда мне приходится видеть такую вот картину, я завидую.
— Не кажется ли тебе, что в этом есть какое-то противоречие?
Некоторое время Токк стоял молча в лунном сиянии, скрестив на груди руки, и смотрел на мирную трапезу пятерых капп. Затем он ответил:
— Пожалуй. Ведь что ни говори, а вон та яичница на столе гораздо полезнее всякой любви.
Если мне наскучит жизнь призрака, я снова возьму пистолет и покончу самовоскрешением.
Находясь на волосок от гибели, мы, люди, думаем подчас об удивительно нелепых вещах.
Идиот убежден, что все, кроме него, идиоты.
Вот некоторые выдержки из книги философа Магга "Слово идиота ": Идиот убежден, что все, кроме него, идиоты. Наша любовь к природе объясняется, между прочим, и тем, что природа
не испытывает к нам ни ненависти, ни зависти. Самый мудрый образ жизни заключается в том, чтобы, презирая нравы и
обычаи своего времени, тем не менее ни в коем случае их не нарушать. Больше всего нам хочется гордится тем, чего у нас нет. Никто не возражает против того, чтобы разрушить идолов. В то же время
никто не возражает против того, чтобы самому стать идолом. Однако спокойно
пребывать на пьедестале могут только удостоенные особой милостью богов -
идиоты, преступники, герои. (Это место Крабак отчеркнул ногтем). Вероятно, все идеи, необходимые для нашей жизни, были высказаны еще
три тысячи лет назад. Нам остается, пожалуй, только добавить нового огня. Наша особенность состоит в постоянном преодолении собственного
сознания. Если счастье немыслимо без боли, а мир немыслим без разочарования,
то?.. Защищать себя труднее, нежели защищать постороннего. Сомневающийся да
обратит взгляд на адвоката. Гордыня, сластолюбие, сомнение - вот три причины всех пороков,
известные по опыту последних трех тысяч лет. Вероятно, и всех добродетелей
тоже. Обуздание физических потребностей вовсе не обязательно приводят к
миру. Чтобы обрести мир, мы должны обуздать и свои духовные потребности.
(Здесь Крабак тоже оставил след своего ногтя). Мы, каппы, менее счастливы, чем люди. Люди не так развиты, как каппы.
(Читая это, я не мог сдержать улыбку). Свершить - значит мочь, а мочь - значит свершить. В конечном итоге
наша жизнь не в состоянии вырваться из этого порочного круга. Другими
словами, в ней нет никакой логики. Став слабоумным, Бодлер выразил свое мировоззрение одним только
словом, и слово это было - "женщина". Но для самоуважения ему не следовало
так говорить. Он слишком полагался на свой гений, гений поэта, который
обеспечивал ему существование. И потому он забыл другое слово. Слово
"желудок". (Здесь тоже остался след ногтя Крабака). Полагаясь во всем на разум, мы неизбежно придем к отрицанию
собственного существования. То обстоятельство, что Вольтер, обожествивший
разум, был счастлив в своей жизни, лишний раз доказывает отсталость людей
по сравнению с каппами.
Мы стояли в растерянности и смотрели в спину удалявшемуся Токку. Мы... Впрочем, нет, не мы, а я один. Студент Рапп вдруг очутился на середине улицы. Он стоял нагнувшись и через широко расставленные ноги разглядывал беспрерывный поток автомобилей и прохожих. Решив, что и этот каппа свихнулся, я поспешил выпрямить его.
- Что еще за шутки? Что ты делаешь?
Рапп, протирая глаза, ответил неожиданно спокойно:
- Ничего особенного. Просто так гадко стало на душе, что я решил посмотреть, как выглядит мир вверх ногами. Оказывается, все то же самое.
Больше всего нам хочется гордится тем, чего у нас нет.
Вероятно, все идеи, необходимые для нашей жизни, были высказаны еще три тысячи лет назад. Нам остается, пожалуй, только добавить нового огня к старым дровам.
- Что ещё за шутки? Что ты делаешь? Рап, протирая глаза, ответил неожиданно спокойно: - Ничего особенного. Просто так гадко стало на душе, что я решил посмотреть, как выглядит мир вверх ногами. Оказывается, все то же самое.
Нам, каппам, свойственно в любом произведении искусства настойчиво искать каппу.
Защищать себя труднее, нежели защищать постороннего.
О содеянном тобою зле скажи сам, и зло исчезнет само собой…
Роды у капп происходят так же, как у нас. Роженице помогают врач и акушерка. Но перед началом родов каппа-отец, прижавшись ртом к чреву роженицы, во весь голос, словно по телефону, задает вопрос: «Хочешь ли ты появиться на свет? Хорошенько подумай и отвечай!» Такой вопрос несколько раз повторил и Багг, стоя на коленях возле жены. Затем он встал и прополоскал рот дезинфицирующим раствором из чашки, стоявшей на столе. Тогда младенец, видимо стесняясь, едва слышно отозвался из чрева матери: — Я не хочу рождаться. Во-первых, меня пугает отцовская наследственность — хотя бы его психопатия. И кроме того, я уверен, что каппам не следует размножаться. Выслушав такой ответ, Багг смущенно почесал затылок. Между тем присутствовавшая при этом акушерка мигом засунула в утробы его жены толстую стеклянную трубку и вспрыснула какую-то жидкость. Жена с облегчением вздохнула. В ту же минуту ее огромный живот опал, словно воздушный шар, из которого выпустили водород.
Наша любовь к природе объясняется, между прочим, и тем, что природа не испытывает к нам ни ненависти, ни зависти.
Идиот убежден, что все, кроме него, идиоты.
Самый мудрый образ жизни заключается в том, чтобы, презирая нравы и обычаи своего времени, тем не менее ни в коем случае их не нарушать.