Во "дни гнева". Во дни геройства. Во дни? когда "юноши воюют, а девушки плачут". Только тогда, поистине на лезвии бритвы, по-настоящему познается многое. Высока ли цена жизни? Велика ли сила мужества и любви? И каковы они - суть и смысл бытия?
«Но ведь человека нужно подвергнуть допросу, подвергнуть наказанию. А какой смысл в наказании, когда между карающим и караемым нет личной связи?»
«Кристофер пребывал в том состоянии чуткой отзывчивости к чужой беде, которое порождает в нас некоторые виды счастья. Его личный мир был теперь устроен безупречно, и от этого он сам расцвел, до краев наполнился изобилием новых симпатий»
Вся история Ирландии — такая летопись невзгод и скорби, что впору ангелам небесным взвыть и затопать золотыми ногами. Англия губила Ирландию медленно и равнодушно, без злобы, без милосердия, можно сказать без мысли; так наступают на букашку, забывают о ней, а потом, заметив, что она еще шевелится, наступают еще раз. Неужели нет под солнцем того суда, где можно было бы исправить такое зло и где голоса загубленных сольются наконец в хор, подобный всесокрушающей буре? Неужели ошибаются молодые, когда воображают, что Ирландия, освобожденная собственным праведным гневом, станет невообразимо иной?
Велосипед - самое цивилизованное средство передвижения, известное человеку. Другие виды транспорта день ото дня становятся кошмарнее. Один только велосипед сохраняет душевную чистоту.
Почти всем нам и почти всегда история представляется ярко освещенной, немного крикливой процессией, в то время как настоящее кажется темным, гулки коридором, от которого отходят скрытые штольни и потайные комнаты, где разыгрываются наши личные судьбы. История же создается где-то в других местах и из совершенно другого материала. Нам редко удается быть сознательными свидетелями исторического события, а еще реже - сознавать, что мы в нем участвуем.
«Может быть, Мария Магдалина и правда увидела Его где-то в саду, но для всех остальных, для нас, остался только пустой гроб. «Его нет здесь»» «Ничего не делать, ничего не знать — вот чему учит его опустевший гроб.»
Это было напоминание о том, что людей нельзя без конца держать в рабстве. Тирании кончаются, потому что рано или поздно рабы дают сдачи. Только так и можно подействовать на тирана и заставить его отступить. Свобода — в самой природе человека, она не может исчезнуть с лица земли. Подробности борьбы мы, может быть, и забываем, но борьба продолжается, и люди должны быть готовы вернуться к забытым подробностям. А когда настает очередь какой-нибудь страны, пусть и маленькой, восстать против своих тиранов, она представляет угнетенные народы всего мира.
Скверные стихи — это ложь.
«Люди не умеют смотреть на чужие муки чистыми глазами.»
«В наши дни ни одна малая нация не может существовать самостоятельно»
«Да, немцы работают на совесть. Но они могли бы знать, что ирландцы-то где-нибудь да напутают.»
«Как у многих кабинетных ученых, нарочито отмежевавшихся от участия в активной борьбе, у него было сильно развито чувство героического.»
«По-моему, с женщинами так же, как и с ирландцами/.... /Все говорят, какие вы милые и как много значите, а все равно играешь вторую скрипку.»
«поступаю по-стариковски — решаю больше ничего не ждать»
«Если спасение вообще имеет смысл, спасаться нужно не в чужом, а в своем обличье»
"Очень большая любовь - как условный рефлекс у животных. Она существует на уровне, не подвластном времени."
Для меня хорошо относиться к людям и значит быть в них влюбленной.
— Ну, не знаю, а Ирландия, по-моему, только о себе и думает. — Милая Хильда, это можно сказать о любой стране. Просто в тех, кто несчастен, эгоизм заметнее.
Абсолютная преданность одного человека другому встречается относительно редко, однако столь ослепителен свет эгоизма, в котором каждый из нас живёт, что, не обнаружив преданности там, где мы рассчитывали её найти, мы бываем удивлены, шокированы – как может такая великая ценность, как я, не быть предметом любви!
«Открытие, что есть люди, которых нам не завоевать, — один из признаков духовного возмужания»