Добро пожаловать в проулок Слейд! Его не так-то легко отыскать в лабиринте улочек лондонской окраины. Найдите в стене маленькую черную железную дверь. Ни ручки, ни замочной скважины; но дотроньтесь до двери — и она откроется. Вас встретит залитый солнцем старый сад и внушительный особняк — слишком роскошный для этого района, слишком большой для этого квартала. Вас пригласят зайти, и вы не сможете отказаться…
Мама говорит, что я должен научиться Вписываться В Коллектив, но уроков вписывания никто не дает, даже в муниципальной библиотеке таких объявлений нет.
Кому пришла в голову гениальная мысль, что если свергнуть гнусного диктатора и все разбомбить, то Ирак в одночасье превратится в Швейцарию?
Чем больше в женщину проникаешь, тем больше её проникаешься.
"...Что делать, если пришел в гости, а хозяйский сад начинает исчезать?..."
"...Раз я не просыпаюсь, значит я не сплю..."
– Горе – оно такое дерьмо, уж простите за грубость. Из-за него вся жизнь дерьмом кажется.
"...В мифах и в сказках всегда поступают подло и нечестно, да и в жизни тоже, и сколько бы времени ни прошло, ничего не изменилось..."
"...я знаю, что знаю его имя, но оно меня знать не желает..."
Кто однажды в психушке побывал, тому в жизни больше не поверят. Тут уж легче кредит в банке получить, чем кредит доверия заработать.
"...Ненавижу – пустой, незначительный глагол..."
"...Ненависть не просто обволакивает душу, но замещает ее..."
Беседа - как пинг-понг, говорить надо по очереди.
Чем больше в женщину, кхм, проникаешь, тем больше ею проникаешься, так по-моему.
- Понимаете, я скоро помру. Семьдесят девять лет уже, дымлю как паровоз, давление ни к черту. И Мэггс когда-нибудь умрет, и тот, кто вам сообщения на телефон присылает, тоже, да и вы не вечная, мисс Тиммс. В жизни гарантированно случается только одно - смерть. Мы все об этом знаем и все же инстинктивно страшимся смерти. Этот страх вызван инстинктом выживания; в молодости он служит нам подспорьем, а вот к старости становится проклятием.
" – Ты меня надуваешь, да? – Зачем мне тебя надувать, – говорит Иона. – Ты же не воздушный шарик..."
Горе – это ампутация, а вот надежда – неизлечимая гемофилия, одно непрерывное кровотечение.
В жизни гарантированно случается только одно - смерть.
Родные и близкие часто последними узнают об истинном положении дел.
Все люди - маски, а под масками - снова маски, под которыми тоже маски, и так до бесконечности.
У правды есть странное свойство изменяться в зависимости от развития последующих событий.