Роман «Слово и дело» состоит из двух книг: «Царица престрашного зраку» и «Мои любезные конфиденты». События, описываемые в романе, относятся ко времени дворцовых переворотов, периоду царствования императрицы Анны Иоанновны. Роман передает весь драматизм борьбы русских людей против могущественного фаворита царицы Бирона, а также против засилья иноземцев. Роман «Слово и дело» — роман жестокий. Как жестока была и эпоха, в нем описанная. Но тем мощнее звучит в нем основной мотив — борьба русского...
«2 600 000 рублей – на содержание двора Анны Иоанновны.1 200 000 “ – на нужды флота российского.1 000 000 “ – на содержание конюшен для Бирена.460 118 “ – на жалованье чиновникам государства.370 000 “ – на развитие русской артиллерии.256 813 “ – на строительство Санкт-Петербурга.77 111 “ – на родственников императрицы.47 371 “ – на Академию наук и Адмиралтейство.42 622 “ – на мелкие расходы Анны Иоанновны.38 096 “ – на пенсии ветеранам, инвалидам войн.16 000 “ – на народное здравоохранение.4 500 “ – на народное образование».
"... Да за казака ступай здешнего. Что прынц, что казак - едина доля тебя ждет, бабья ..."
Пятками назад далеко вперёд не ускачешь...
Лихолетья злые не раз на Русь приходили, а Русь все едино стоит и хорошеть еще будет…
Все мы уподоблены псам: один высасывает мозг из косточки знаний, другой из косточки дурости...
— В музыке я горазд, — отвечал Егорка Столетов. — Есть ли музыка-то в дому вашем? Я бы показал…
— Того не держим, — подал голос Юрка Долгорукий. Огорчился Егорка и попросил из челядной ложек ему принесть деревянных; на ложках тех заиграл, стервец, запел замечательно:
Сердце пылает — не могу утерпети,
Хощу ныне ж амур с Дориндой имети
Умру ж я, и лучшее мя умирати,
Неж без Доринды долго живати
— Не робок ли ты? — спросил его затем фельдмаршал.
— Того в баталиях воинственных еще не проверял.
— Ну, сейчас проверишь, даже в батальях не побывав… Эй, Юрка! Водрузи-ка чарочку ему на само темечко.
Юрка чарочку на голове Столетова приспособил, чтобы ровно стояла. Сыпнул порох на полку пистоля шведского. Курки взвел — столь тугие, аж лицом покраснел. Взял старый фельдмаршал пистолет и сказал Егорке:
— Смотри же на меня честно и открыто… Без жмуриков!
А сам здоровый глаз закрыл — бельмом стал целиться.
— Славный князь! — завопил Егорка. — Не тем ты целишься… Раздрай здоровый, ой-ой!
— Цыц! — отвечал фельдмаршал, и видел Егорка в прорези прицела желтое бельмо ветерана… Трах! — лопнула чарочка на голове, а старик пистоль отбросил, долго лил вино в чашку, по краям щербатую. — Не сбежал, — похвалил, — и то ладно… Желателей много имею, да в бельмо-то мое мало кто верит… Пей вот! Юрка, сбегай еще за репкой Потом пальцем ткнул Егорку под ребро самое:
— А Дурында твоя, о коей ты в песнях плачешься, она.., кто? Из слободы Немецкой, чай? Что-то я такой девки на Москве не упомню. Может, за отсутствием моим уродилась, подлая?
— Ваше сиятельство, Доринда сия есть сладкий вымысел, ибо, служа Купиде, немочно мне открыть истинной дамы сердца.
— Неужто и мне не откроешь?
— Под именем Доринды оплакиваю я страсть к Марье Соковниной, что прозябает ныне в девичестве природном.
— Ну и дурак! — вразумил его фельдмаршал. — Коли хошь любить Машку, так и пиши в стихах честно: мол, хочу иметь грех с Машкой Соковниной… А то выдумал ты каку-то Дурынду!
Волынский на Москве широко зажил: дом новый — полная чаша, веселись душа! И ничего теперь не боялся: от недругов отдарился. Кому — лошадь, кому — шубу знатную. А чтобы на будущее себя перед двором обезопасить, Андрей Петрович имел “бабу волосатую”. Женщина эта была казусом природы: имела усы и бороду. По всем же другим статьям — полу была прекрасного. Зная, как охоча Анна Иоанновна до всяких уродств, Волынский эту “бабу волосатую” до времени берег, никому не показывал. Соображал так: “Коли в карьере моей что-либо хрустнет, тогда я бабой этой всем рты заткну!"
Марфа Ивановна, баронесса Остерман, боярыня дородная, породы столбовой, знатной. Под стать мужу своему — грязная. И характером — побирушка…
Год был у короля неудачным: сын Фриц хотел бежать из Пруссии к этим противным французам. Отрезать ему нос и уши, конечно, неудобно. Фриц заключен в крепость Кюстрина, а товарищу его отрубили голову… Вот к чему приводит игра на флейте и чтение парижских журналов!
Иван сын Осипов, по прозванию Каин, лежал сегодня в постели, а рядом с ним возлежала дева молодая с глазами зелеными.
— Хошь, я тебе пряничка подам?
— Нет, — отвечала дева, резвясь.
— Хошь, и платок подарю узорчатый?
— Не! — отвечала капризная…
Таракан, большой и жирный, упал с потолка. Ванька раздавил его меж пальцев, и заявил он деве блудной:
— Так какого тебе рожна ишо надобно?..