Тед Стрит, профессор английского языка из Университета Южной Калифорнии, умер. Если совсем точно, поехал кончать жизнь самоубийством и по дороге попал в аварию. Мгновенная смерть — голова отделена от туловища. Вот так в самом начале романа главный герой бесславно погибает. Но ровно через три дня, на своих похоронах, Тед, под слова гимна «Это путь к Спасителю, к Господу Христу», встаёт из гроба. Человек, голову которому пришили леской в похоронном бюро, а коронер зафиксировал смерть, ожил. Как...
- Надо бы мне завтра к врачу сходить. Точнее, к себе врача вызвать, пусть на меня посмотрит. – Он рассмеялся. – Сам не знаю зачем. Ну, что такого скажет мне врач.
- Может, скажет тебе, что ты живой, - молвила Глория.
- Ну и что это изменит? – Тед вернул мыло в мыльницу, сполз пониже, окунул голову. – Хочешь, расскажу, на что это похоже? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: - Ощущение такое, будто нет такого раздражителя, что не воздействовал бы на меня в полной мере. Вот, например, сейчас я чувствую запах не только мыла в мыльнице, но и саше в бельевом шкафу, и аромат твоих духов – вон тех, у раковины. Чувствую тот кисловатый запашок из трубы, что мы если и замечали, то разве что от случая к случаю. Слышу, как где-то снаружи мурлычет кошка, как бьется твое сердце, как посапывает Эмили. Все мои органы чувств словно с цепи сорвались.
- Глория, а что мы вообще знаем о смерти? – спросил Тед.
- По всей видимости, ничего, - отозвалась она. И вскинула взгляд на лампочку. – А ты что-нибудь видел или, может, голоса слышал?
- Нет, ничего ровным счетом. Вижу надвигается грузовик «Ю-Пи-Эс» - раз, и я уже в церкви. Хотя, должен признать, я сразу понял, что происходит. Странно, правда? Вдруг я сознавал все, что происходит, но просто-напросто не сознавал своего осознания? – Тед помотал головой. – Ты только послушай, что я несу. Прямо псих какой-то.
- Тебе голову отрезало, - промолвила Глория, отчетливо выговаривая каждое слово. – После такого в живых остаться невозможно. Наверное, это сон. Я не сплю, часом?
- Не спишь, - заверил Тед.
- А ты почем знаешь? Ты даже не уверен, жив ли ты, - парировала Глория.
— Мы убивали Иисусов самыми разными способами.
- Заткнись, - приказал коротышка. А затем, словно во власти некоей силы, закрыл глаза, запрокинул лицо к ночному небу и принялся молиться, произнося слова так быстро, что они сливались воедино: - Господи-Иисусе-молю-придай-мне-сил-пред-лицом-сего-диавола-се-предо-мною-у-коего-голова-пришита-к-телу-а-чего-еще-ждать-от-диавола-то-Господи-Иисусе-Христос-всемогущий-что-создал-небо-и-землю-и-всякую-живую-тварь-и-даже-псов-политиков-что-травят-нас-аки-агнцев-на-черных-вертолетах-пока-мы-богобоязненные-белые-люди-хоронимся-в-пустыне-выжидая-своего-часа-нанести-удар.
Коротышка умолк и со всхлипом перевел дух.
- Господи-Иисусе-Боже-всемогущий-сущий-на-небесах-вместе-со-своим-папой-и-самим-собою-и-Духом-Святым-Пресвятая-Троица-Боже-Боже-Боже-упаси-меня-от-смерти-что-предо-мною.
Тед молча стоял и глядел на молящегося; когда же тот умолк и перевел взгляд с неба обратно на Теда, Тед ляпнул единственное, что пришло в голову, а именно:
- Ну, ты даешь!
Чем больше его пытались запугать, тем спокойнее он становился, памятуя о совете касательно зыбучих песков: расслабься – и выплывешь. Вот он и расслабился, а чем больше он расслаблялся, тем больше нервничали похитители, и тем больше расслаблялся он сам, пока, наконец, тех просто-таки не затрясло, а он едва не заснул.
Не по своей же воле он восстал из мертвых – если в самом деле восстал. Будь у него выбор, уж он бы не стал делать ничего подобного.
- Парень сообщил, что я дьявол, - вздохнул Тед. - Ох, - отозвалась Глория. – И что, это правда? Тед заглянул жене в глаза и понял, что вопрос не так уж глуп.
В трубе раздался мужской голос: - Ты сам дьявол. Ты – Люцифер, объявившийся среди нас. Господь поразит тебя. - Господь уже пытался, - ответил Тед и повесил трубку.
Тед знал, что случилось, и впервые в жизни сказал то, что нужно – то есть ничего.
Знаешь, я ведь не такой плохой человек, просто ужасно ленивый.