Французский писатель Марсель Пруст – представитель литературного модернизма – описывал трансформацию многогранного человеческого "я" с течением времени. Пруст – яркий пример путешественника, который не только открыл новую дверь в неведомый мир, но и исследовал его подробнейшим образом, не покидая своего уютного кабинета. Этот мир уникален, его нет ни на одной карте, однако каждый читатель найдет в нем свой любимый уголок, наделенный грезами, воспоминаниями, ускользающими образами когда-то...
Но, быть может, для мозга Мореля слишком много логики будет в том, чтобы одно противоречие проистекало у него из другого. В действительности же его натура была похожа на бумагу, так сильно измятую, что в ней невозможно разобраться.
«Я знаю, что Бальзак в такой же моде в этом году, как пессимизм был в прошлом, — вмешался Бришо.
Любовь является иногда причиной настоящих возмущений геологического порядка в области мышления.
Поскольку зрение — чувство обманчивое, то человеческое тело, даже любимое, как тело Альбертины, от нас как будто отдалено, хотя бы нас разделяло всего несколько метров, несколько сантиметров. И с душой, присущей ему, — то же самое. Только когда что-нибудь заставляет резко переместиться эту душу по отношению к нам, показывая нам, что она любит других существ, а не нас, тогда по биению нашего расстроенного сердца мы чувствуем, что любимое существо — не в нескольких шагах от нас, а в нас самих. В нас самих, в сферах более или менее внешних.
Люди скоро догадываются, что они – одной профессии, и о том, что они страдают одним пороком, тоже.
Только женщины, не умеющие одеваться, боятся ярких цветов <…>. Можно надеть на себя кричащее платье и не быть вульгарной, можно надеть на себя платье мягких тонов и все-таки выделяться.
Начиная с известного возраста, и даже в том случае, если в нас совершаются всякого рода перемены, чем больше мы становимся самими собой, тем резче выступают семейные черты.
— Что я знаю? Γνωθι σεαυτόν, говорил Сократ. Это сущая истина, во всех областях излишество является пороком. Но я багровею, когда подумаю, что это оказалось достаточным, чтобы имя Сократа дожило до наших дней. Что в этой философии по существу? — Пустяки. Подумать, что Шарко и другие оставили труды в тысячу раз замечательнее, которые, по крайней мере, на что-то опираются, как, например, ослабление зрачкового рефлекса как симптом общего паралича, и они почти забыты.
Из всех видов укрывательства самый опасный для преступника – это укрывательство преступления в его сознании.
… я уже из очевидного хитроумия цветов выводил заключение, касавшееся той огромной роли, какую играет подсознание в художественном творчестве
многие страны дышат ненавистью к какому-нибудь народу, но проходит полгода – и они преисполняются к нему совсем других чувств и рвут отношения с бывшими союзниками
Если вы внушили себе, что вы больны, то в конце концов вы действительно заболеваете, вы начинаете худеть, у вас уже нет сил встать с постели, у вас энтерит на нервной почве
И часто лишь отсутствие творческой мысли не позволяет нам слишком далеко зайти в страдании.
Все в жизни мимолетно, – вот почему мы так стремимся к тому, чтобы ни одно наше усилие не пропадало зря.
Иной человек живет среди великих мира сего, но в его глазах это всего лишь скучные родственники или надоедливые знакомые, так как он привык к ним еще в колыбели и они утратили для него всю свою значительность
даже непритворная усталость, особенно у людей нервных, частично зависит от того, поглощено ли усталостью их внимание и помнят ли они про свое утомление. Человек внезапно устает, как только к нему закрадывается боязнь усталости, – чтобы приободриться, ему достаточно о ней позабыть
восхвалять всенародно то, что хранится у меня в тайниках души, это, с моей точки зрения, профанация
наилучший способ закрепить за собой свое право на первенство – это отказаться от почести
Мы привыкаем к вещам, как к людям...
Странности людей очаровательных раздражают, но людей очаровательных без странностей не бывает.