Смерть лучшего друга приводит Денниса Барлоу в похоронную фирму «Шелестящий дол». Здесь скорбящих называют Ждущими Своего Часа, а покойников — Незабвенными. Здесь смерть принимает различные обличья, а преподносят ее как рождественский подарок. И именно здесь Деннис влюбляется в Эме Танатогенос, сотрудницу «Шелестящего дола». Но очень скоро их отношения, поначалу идеальные, начинают развиваться в весьма неожиданном направлении. Ведь иногда за любовь, славу и даже смерть приходится платить слишком...
Тот факт, что человек этот помогает матери по хозяйству, тоже, на мой взгляд, не бросает на него тени. Вы пишете, что в переднике он выглядел недостойно. Нет сомнения в том, что помогать другим, не считаясь при этом с условностями, и есть высшее проявление истинного достоинства.
Упокоение останков у нас обычно производится путем обычной погребизации, погребизации с памятником, урнизации с урной и муризации в стене, однако в последнее время многие стали предпочитать саркофагизацию.
«...Всю жизнь я придерживался в кинематографе двух принципов: никогда не делай перед кинокамерой того, чего не сделал бы дома, и никогда не делай дома того, чего не сделал бы перед камерой...».
– Я подумываю о женитьбе. Моя девушка не знает, что я работаю здесь. Она любит романтику. И я вовсе не уверен, что ей понравится мое занятие. – A у вас есть на примете что-нибудь получше? – Нет. – Ну так скажите ей, пусть отложит на время свою романтику.
- Никогда больше не поверю ни одному твоему слову. - Черт побери, чему ж тут не верить? - Я в тебя не верю. - Вот это уже другое дело. Верить кому-то и верить в кого-то - здесь, конечно, есть существенное различие.
- Ты мог бы освободить меня. - Да, но я не хочу. - Даже если я совсем забыла тебя? - Но ведь ты не забыла. - Забыла. Когда я отворачиваюсь, я даже не могу вспомнить, какой ты. А когда тебя нет, я совсем о тебе не думаю.
Художник в самой натуре своей сочетает разносторонность с пунктуальной точностью, угнетает его только работа однообразная и временная.
– Скажите мне, пожалуйста, как становятся священником Свободной церкви?
– Человек слышит Зов.
– О да, конечно. Но когда он услышал Зов, какова дальнейшая процедура? Я хочу спросить, есть ли какой-нибудь епископ Свободной церкви, который посвящает в сан?
– Нет, конечно. Тот, кто услышал Зов, не нуждается в человеческом посредничестве.
– Просто вы можете в один прекрасный день заявить: «Я священник Свободной церкви» – и открыть лавочку?
Он искал неуловимое - черты, едва различимые за пеленой тумана, силуэт в освещённом дверном проеме, тайную грацию тела, скрытую под вельветом форменного платьица.
На ее белом форменном платьице слева, над высоко поднятой грудью, было вышито: "Моргпроводница". - Чем могу быть полезной? - Мне нужно договориться о похоронах. - О ваших собственных? - Нет, конечно. А что, похоже, что я отхожу?
"... Верить кому-то и верить в кого-то – здесь, конечно, есть существенное различие..."
… скудная меблировка ее интеллекта, о которую обдирал себе коленки пришелец из Европы, была приобретена в местной школе и университете…
По всей вероятности, сердце ее было разбито, но это был лишь незначительный и недорогой продукт местного производства.
В круговращении суток только первые, самые ранние часы остаются незахватанными людьми.
Для минуты прозренья иногда мало и целой жизни.
Человек, который работал до меня, оскорблял чувства клиентов трудовым энтузиазмом.
В мире конкуренции твой лицевой счет зависит от того, не ударишь ли ты в грязь лицом. А это, в свою очередь, зависит от репутации — от твоего лица, как выражаются на Востоке. Потеряй лицо — и ты все потеряешь.
... новость о предстоящем повышении настолько переполняла ее, что она не удержалась и рассказала ему все.
— Ого… — сказал он. — Вот это уже кое-что. Сколько же это даст?
— Не знаю. Я этим не интересовалась.
— Ты будешь теперь зарабатывать прилично. Как ты думаешь, сто долларов в неделю они дадут?
— Вряд ли кому-нибудь, кроме самого мистера Джойбоя, столько платят.
— Ну, полсотни-то дадут. Полсотни тоже неплохо. Тогда мы уже могли бы пожениться.
Эме остановилась как вкопанная, изумленно на него глядя.
— Как ты сказал?
— Мы могли бы пожениться, сама подумай. Ведь меньше полсотни они тебе не положат, верно?
— А с чего ты взял, скажи на милость, что я за тебя выйду?
— Как же, детка, меня ведь только деньги и останавливали. Теперь, когда ты можешь содержать меня, нам ничто больше не мешает.
— Любой американский мужчина стал бы презирать себя, если б жил на деньги жены.
— Это правда, но я, видишь ли, европеец. В наших более древних цивилизациях не осталось всех этих предрассудков. Я не говорю, конечно, что полсотни — это много, но я согласен первое время потерпеть.
- Деннис, а что значит "веселотворных много дней"? - Никогда не задумывался. Наверно, что-нибудь вроде того, как бывает под Новый год в Шотландии. - А что бывает? - Блюют на мостовой в Глазго.
… люди тратят такие деньги на [похороны] всяких родственников, которых они ненавидели всю жизнь, а зверюшек, которые их любили и были им верны, и никогда не задавали никаких вопросов, и ни на что не жаловались — в роскоши или в бедности, в радости или в горе, — зверюшек они торопятся зарыть, как будто это просто какая-нибудь скотина.