Чтобы взять каплю воды из реки, текущей вспять, каплю, способную сделать человека бессмертным, маленький лавочник Томек совершит долгое и сложное путешествие. Пройдя через множество препятствий, он станет смелым, стойким, находчивым юношей, найдёт свою любовь и приобретёт настоящих друзей, прежде чем поймёт, что смерть — не больше и не меньше, чем часть жизни.
Мы не были богачами, но как мы умели смеяться!
И потом, что толку было грустить? Грустить невежливо, понял он, и решил побольше думать о других и совсем чуть-чуть – о себе.
— Очень хорошо, господин Томек, у вас замечательный нюх. Но знайте, что благодаря исследованиям, пробам и различным смесям, мы получаем особенные, тончайшие ароматы. Посмотрим, удастся ли вам их определить.
Несмотря на свои четырнадцать лет, Пепигома едва доставала до плеча Томека. От нее приятно пахло вербеной, и, как все жители деревни, она светилась здоровьем и дружелюбием. Томек глубоко вдохнул запах из флакона, но ничего не понял. У него даже создалось впечатление, что флакон ничем не пахнет. Вместо того чтобы сконцентрироваться, он расслабился и замечтался. Сначала он представил себе пруд. Когда его родители были живы, они устроили там пикник, но пришлось прятаться от дождя. Почему он сейчас вспомнил об этом?
— Ну что? — улыбаясь, спросила Пепигома.
— Не знаю, — промямлил Томек, пытаясь оторваться от воспоминаний. — Я… ничего не чувствую.
— Правда? А может, вы просто думаете о чем-то другом?
— Абсолютно точно! — воскликнул удивленный Томек. — Прошу меня извинить.
— Вы не могли бы сказать, о чем именно вы думали? Случайно, не о пруде? И не о каплях дождя?
Томек смутился и не нашел, что ответить. Неужели эта девушка умеет читать мысли?
Пепигома засмеялась, увидев его таким обескураженным.
— Этот аромат называется «Первые капли дождя на пруду».
— Вот как, — произнес Томек. — Это… это… удивительно. Правда.
Это очень примитивная порода медведей, потому что они единственные обитатели леса, а ты ведь знаешь, что когда постоянно живешь среди себе подобных, превращаешься в идиота.
Видишь ли, Томек, я уже ни на что не годен. У меня болят кости. Мне будет лучше в твоей памяти, чем на сквозняке в лавке.
Когда я умру, Томек, поплачь немного, если не сможешь иначе, но не долго, прошу тебя. Можешь изредка наведываться ко мне на могилу… словом, пойми, что меня больше нет. Если захочешь меня повидать, посмотри вокруг. Ты увидишь деревья, качающиеся на ветру, лужи, птичку или резвящуюся собаку — я буду в них.
Когда постоянно живешь среди себе подобных, превращаешься в идиота.
Жизнь слишком коротка, господин Томек, чтобы тратить ее на неприятные вещи.
У меня никогда не бывает работы, я тебе уже говорил. А тем более отдыха. Всё это просто-напросто жизнь, и она идёт своим чередом.
Опаснее всего стать рабом привычки.