Что с того, что я бываю грубым? Это потому что жизнь груба.
Я боюсь, что жизненная драма Может стать трагедией души.
Я уплыву на пароходе, Потом поеду на подводе, Потом еще на чем-то вроде, Потом верхом, потом пешком Пройду по волоку с мешком — И буду жить в своем народе!
И как же так, что я все реже Волнуюсь, плачу и люблю? Как будто сам я тоже сплю И в этом сне тревожно брежу…
За все добро расплатимся добром, За всю любовь расплатимся любовью...
И близких всех душа не позабудет…
Ты хорошая очень – знаю. Я тебе никогда не лгу. Почему-то только скрываю, Что любить тебя не могу. Слишком сильно любил другую, Слишком верил ей много дней, И когда я тебя целую, Вспоминаю всегда о ней…
Поэт перед смертью сквозь тайные слезы жалеет совсем не о том, что скоро завянут надгробные розы и люди забудут о нем, что память о нем — по желанью живущих — не выльется в мрамор и медь… Но горько поэту, что в мире цветущем ему после смерти не петь…
О собакахНе могу я
Видеть без грусти
Ежедневных собачьих драк, -
В этом маленьком
Захолустье
Поразительно много собак!
Есть мордастые -
Всякой масти!
Есть поджарые -
Всех тонов!
Только тронь -
Разорвут на части
Иль оставят вмиг
Без штанов.
Говорю о том
Не для смеху,
Я однажды
Подумал так:
"Да! Собака -
Друг человеку
Одному,
А другому - враг..."
(1957)