Первый роман гротескно-фантастической трилогии «Нулевые». Его главный герой, молодой телевизионный сценарист Свиридов, вдруг обнаруживает себя в таинственном списке, где состоят, кроме него, еще 180 москвичей в возрасте от 16 до 60 лет. Кто и зачем внес их в этот перечень, члены которого то лишаются работы, то получают повышения по службе, то вызываются на всеобщую диспансеризацию? Страхи, унижения, надежды, слухи и призраки нулевых годов — в новом романе Дмитрия Быкова, сочетающем приметы...
Лес за окном темнел, небо густо лиловело, за стеклом почти ничего уже не было видно — проявлялись только отражения. Так и с годами: всё меньше видишь мир, всё больше — себя, темнеет потому что.
Допрашиваемые были гламурны, пустотны, мало пригодны для страданий — нет той начинки, нечем мучиться.
В это время миллионы счастливых представителей среднего класса в подержанных иномарках устремляются в «Икею», дети резвятся в детском городке, родители вдумчиво выбирают табуретки и бра. Почему я их так ненавижу? Потому что они не просто выбирают табуретки и бра, но позиционируют себя. Мы представители среднего класса, мы перекачиваем воздух, за нами будущее. Мы встроились в будущее, нам повезло. Этот табурет мы поставим в нашей детской, которую имеем, а это белое металлическое кресло на лужайке, которую имеем также. Мы также имеем песик и котик, заходим в сообщество «песик. ру» и делимся познаниями о способах кормления песика, не успевая упомянуть впроброс, как любим мужика, сыника… Выкладываем фото, рассказываем о проблемах, но всякий наш рассказ о проблемах есть, в сущности, рапорт об успехах
Надежда, робкая надежда загнанных — вещество, которое мы выделяем и которым они питаются; ввергнуть нас в жопу и кинуть намёк на спасение, а у нас уже и надежды полная пазуха. Пазуху вытрясти, надежду сожрать, нас выбросить.
Государство ужасно, слов нет, но другой защиты от народа не бывает.
Свиридова самого удивляло, до какой степени он набит цитатами - и до чего ни одна из них ничему его не научила. Столько знать и ничего не сделать, проходя уже миллион раз до него пройденное и усвоенное, - надо было уметь, конечно. Но ведь суть не в предупреждении - если бы книги умели предупреждать, мир давно бы развивался вертикально. Суть в особенно ценной реакции узнавания...
Всякий придумывает себе конструкцию, позволяющую жить: уродина полагает себя «зато умной», изгой верит, что с него начнется новое человечество.
Вечный закон всякого списка: ты ненавидишь всех, кто стоит впереди, и презираешь всех, кто стоит сзади.
Несчастье всему придает свой ракурс, а счастье — никогда, в этом главная несправедливость.
Всякий русский человек занят чем-то великим, а любую работу воспринимает как отвлечение, почему и ненавидит ее.