Колдовская сила квантовой физики забрасывает Ричарда и его жену Лесли в некие альтернативные миры, где они существуют одновременно во многих различных воплощениях… В одном из них Ричард и Лесли не встретились; в другом они одно целое — волшебная и всемогущая женщина Пай; в третьем умирает Лесли и Ричард ищет смерти, в четвертом военный летчик Ричард должен сбросить атомную бомбу на Киев, в пятом… Ветвятся и множатся под их гидропланом световые дороги в новые и новые пространства… Как им...
Несмотря на то, как много мы умеем, сколь многого заслуживаем, мы никогда не достигнем лучшей жизни, пока не сможем ее представить и не позволим себе жить именно так.
В своей жизни мы можем найти себе оправдание, а можем - здоровье, любовь, понимание, приключения, богатство и счастье. Мы создаем свою жизнь силой своего выбора. Мы чувствуем себя совершенно беспомощными, когда уклоняемся от возможности сделать выбор, когда не хотим строить свою жизнь сами.
Куда бы вы ни шли, вы всегда вместе с тем, кого вы больше всего любите, в начальной точке бесконечной перспективы.
Какова была вероятность, что мы найдем друг друга, эта замечательная женщина и я, что наши пути пересекутся и мы пойдем дальше одной дорогой? Что из незнакомцев мы превратимся в неразлучных друзей?
Почему они не хотели воспользоваться тем единственным шансом, о котором мечтает каждый, и избежать ошибок, которых можно не делать?
Ты знаешь о Космическом законе – представь себе то, что ты хочешь, и оно войдет в твою жизнь.
- Но у тебя в руках... - начал я. - Ты должен прочесть. Это великолепно!
- У меня в руках бумага, - сказал старец. - Если отдать эти слова в мир, их поймут и оценят те, кто уже знает истину. Но прежде чем это сделать, нам придется дать им название. А это их погубит.
- Разве дать имя чему-то прекрасному - значит погубить его?
Он удивленно посмотрел на меня.
- В том, чтобы дать имя какой-либо вещи, нет ничего плохого. Но дать имя этим идеям - означает создать религию.
- Почему?
Он улыбнулся и вручил мне манускрипт.
- Я отдаю эти страницы тебе,...?
- Ричард, - сказал я.
- Я отдаю эти страницы, пришедшие прямо из Света Любви, тебе, Ричард. Желаешь ли ты, в свою очередь, подарить их миру, людям, жаждущим узнать, что в них написано, тем, кому не выпала честь быть на этом месте, когда явился сей дар? Или ты хочешь оставить эту рукопись лично для себя?
- Конечно, я хочу отдать их в мир!
- А как ты назовешь свой дар?
Интересно, куда это он клонит, подумал я.
- Какая разница?
- Если ты не дашь ему название, это сделают другие. Они назовут их Книгой Ричарда.
- Ага, я понял. Ладно, тогда я назову это... ну хотя бы просто Страницы.
- Будешь ли ты оберегать Страницы? Или ты позволишь другим править их, изменять то, что им непонятно, выбрасывать то, что им не понравится?
- Нет, никаких изменений. Они появились из самого Света. Какие могут быть изменения!
- Ты уверен? Ни единой строчки? Даже из самых благих побуждений? "Многие этого не поймут", "Это их обидит", "Здесь непонятно изложено"?
- Никаких изменений!
Он изогнул брови вопросительной дугой.
- А кто ты такой, чтобы так на этом настаивать?
- Я был здесь, когда они появились, - не унимался я. - Я сам видел, как они были даны миру.
- Итак, - продолжил он, - ты станешь Хранителем Страниц?
- Не обязательно я. Пусть будет любой другой, кто пообещает следить, чтобы не было никаких изменений.
- Но все-таки нужно, чтобы кто-то стал Хранителем Страниц?
- Да, я думаю, нужно.
- Так появятся служители Страниц. Те, кто всю свою жизнь посвятят защите некоего образа мысли, сделаются служителями этого образа. Но любой новый образ мысли, любой новый порядок означает изменение. А когда появляются изменения, наступает конец тому миру, который есть сейчас.
- Эти страницы не несут никакой угрозы, - не сдавался я. - Они несут любовь и свободу!
- А любовь и свобода - конец страху и рабству.
- Разумеется! - горячо воскликнул я. Куда же он все-таки клонит?(...)
- Как ты думаешь, тем, кто наживается на страхе и рабстве, - продолжал Ле Клерк, - принесет ли им счастье то, что написано на этих Страницах?
- Скорее всего, нет. Но не можем же мы допустить, чтобы этот... свет... был утрачен!
- Обещаешь ли ты защищать этот свет? - спросил он.
- Конечно!
- А другие последователи Страниц, твои друзья, они тоже станут его защищать?
- Да.
- А если поборники страха и рабства убедят власти этих земель, что ты опасен, если они придут к тебе в дом с мечами, как тогда ты защитишь свои Страницы?
- Я убегу вместе с ними!
- А если за тобой снарядят погоню, настигнут, загонят в угол?
- Если нужно будет сражаться, я буду сражаться, - ответил я. - Есть принципы более важные, чем даже жизнь. За некоторые идеи стоит умереть.
Старик вздохнул.
- Так начнутся Страничные Войны, - сказал он. - В дело пойдут кольчуги, мечи, щиты, стяги, на улицах появятся лошади, огонь, кровь. Это будут немалые войны. Тысячи истинно верующих присоединятся к тебе, десятки тысяч ловких, сильных, находчивых. Но принципы, провозглашенные в Страницах, бросают вызов правителям всех тех государств, где власть держится на страхе и невежестве. Десятки тысяч встанут на борьбу с тобой.
Наконец, до меня понемногу начало доходить то, что пытался сказать мне Ле Клерк.
- Чтобы вас узнавали, - продолжал он, - чтобы могли отличить от других, вам понадобится символ. Какой символ ты выберешь? Какой знак изобразишь на своих стягах?
Мое сердце застонало под тяжестью его слов, но я продолжал сопротивляться.
- Символ света, - сказал я, - знак огня.
- И будет так, - сказал он, читая еще не написанные страницы истории. - Знак Огня встретится со Знаком Креста в битве на полях Франции, и Огонь одержит славную победу.Первые города Креста будут сожжены твоим священным огнем. Но Крест объединится с Полумесяцем, и их армии вторгнутся в твои владения с юга, востока и севера; сто тысяч человек против твоих восьмидесяти.
"Стой", - хотел сказать я. Я знал, что будет дальше.
И за каждого воина Креста, за каждого солдата Полумесяца, которых ты убьешь, защищая свой дар, сотни проклянут твое имя. Их отцы, матери, жены, дети и друзья возненавидят Страничников и проклятые Страницы, которые погубили их возлюбленных. А все Страничники станут презирать всех христиан и проклятый Крест, каждого мусульманина и проклятый Полумесяц за смерть их родных Страничников.
- Нет! - воскликнул я.
Каждое его слово было чистой правдой.
- И во время этих Войн появятся алтари, вознесутся шпили соборов и храмов, чтобы увековечить священные Страницы. А те, кто искал нового знания и духовного роста, вместо них получат новые предрассудки, новые ограничения: колокола и символы, правила и песнопения, церемонии и молитвы, одеяния, благовония и подношения золота. Сердце Страницизма вместо любви наполнит золото. Золото, чтобы сооружать все больше храмов, золото, чтобы купить на него мечи, которыми потом обращать неверующих, спасая их души.
- А когда ты умрешь, Первый Хранитель Страниц, понадобится золото, чтобы запечатлеть твой лик. Появятся величественные статуи, огромные фрески, полотна, своим бессмертным искусством превозносящие эту сцену. Вообрази огромный гобелен: здесь свет, здесь страницы, там, в небе, распахнулись ворота в Рай. Вот преклонил колени Ричард Великий в сияющих доспехах; а вот прекрасный Ангел Мудрости держит в своих руках Священные Страницы; рядом с ней старый Ле Клерк у своего скромного костра, свидетель этого чуда.
Нет! - воскликнул я мысленно, - это невозможно!
Но это было не только возможно, это было просто неизбежно.
- Отдай эти страницы в мир, и возникнет еще одна религия, новое духовенство, снова будут Мы и будут Они, настроенные друг против друга. За сотню лет миллионы погибнут за эти слова, которые мы держим в руках; за тысячи лет - десятки миллионов. И все из-за этой бумаги.
В его голосе не было даже намека на горечь, сарказм или усталость. Жан-Поль Ле Клерк был исполнен знания, которое он получил в своей жизни, спокойно принимая то, что он в ней нашел.
(...)
- Холодно? - спросил Ле Клерк. Он нагнулся, достал из костра горящую веточку, поднес ее к золотистым страницам. - Это тебя согреет.
- Нет! - Я отдернул ворох страниц. - Сжечь истину?
- Истину невозможно сжечь. Истина ждет любого, кто пожелает ее найти, - сказал он. - Сгореть могут лишь эти страницы. Выбирайте, желаете ли вы, чтобы Страницизм стал еще одной религией в этом мире? - Он улыбнулся. - Церковь обьявит вас святыми...
Я в ужасе посмотрел на Лесли и прочел в ее глазах то же выражение.
Она взяла веточку из его рук, коснулась краев манускрипта. В моих руках распустился солнечно-огненный цветок, я опустил его, и на землю упали догорающие лепестки. Еще мгновение и снова стало темно.
Старец облегченно вздохнул.
- Благословенный вечер! - сказал он. - Не часто нам выпадает шанс уберечь мир от новой религии!
Человек - это выражение жизни, излучающее свет и любовь во всех измерениях, в которых он оказывается, в каком бы виде он там не присутствовал. Человечность - это не физическая характеристика, Ричард. Это духовная цель. Это не то, что нам дается, а то чего мы должны достичь
Мы никогда не бываем в одиночестве, если только сами не захотим в это поверить.
Люди, любящие одно и то же, близки друг другу на любом расстоянии!
Успех - это идея плюс воплощенный выбор. Оглянись вокруг: все, что ты видишь, к чему можешь прикоснуться руками, когда-то было лишь невидимой идеей, пока некто не воплотил ее в жизнь.
"-А ты не будешь смеяться? -Нет, если это не будет смешно."
Единственный способ навсегда избежать пугающего вас выбора — это покинуть общество и стать отшельником, но такой выбор испугает любого.
Лёгкая жизнь ничему не учит. А главное в нас - это накопленный опыт: чему мы научились и как мы выросли.
... гнев означает страх. Тот, кто злится, - испуган, он боится что-либо потерять.
Когда знаешь ответ, все так просто, но пока до него додумаешься — вполне можно спятить!
Из всех трёх правил четвёртое - самое важное.
Неприятности - это не самое плохое, что может с нами произойти. Хуже всего, когда с нами ничего не происходит!
– Набирая высоту, мы видим перспективу! Мы видим все возможные варианты выбора и его последствия. Но чем ниже мы летим, тем больше мы теряем понимание этой перспективы. А когда мы приземляемся, мы теряем из виду все остальные возможности выбора. Мы фокусируемся на деталях этого дня, часа или минуты и забываем обо всех других возможных судьбах.
Никто не сможет решить проблемы человека, проблема которого в том, что он не хочет , чтобы его проблемы решились.